Я ведь знаю, почему отец Максима это делает. Бизнес Оксаниного отца – это огромный приток денег для бизнеса отца Максима, и если Макс окончательно разведется с ней, папа потеряет многомиллионные контракты. Он тупо использует собственного сына как разменную монету.ф
Макс садится, вальяжно закидывая ногу на ногу, но я вижу, как на его руках, лежащих на столе, до белизны натянулись костяшки пальцев. Под столом я аккуратно, вслепую нахожу его колено и слегка сжимаю, пытаясь передать ему каплю своего тепла. Он тут же накрывает мою ладонь своей горячей рукой, пряча её под скатертью. Сжимает до боли, удерживает. Это наша тайная линия связи посреди этого театра абсурда.
Чё блять?
Я смотрел на торжествующую рожу Оксаны, и внутри меня вместо паники поднималась глухая, ледяная ярость. Смешанная с лютым, утробным омерзением. Она реально думала, что поймала бога за бороду? Что притащит моего отца, вывалит эту лажу при свидетелях, и я, поджав хвост, поползу обратно в её семейное стойло охранять чужие бизнес-контракты?
Под скатертью ладошка Алины задрожала так сильно, словно её ударило током. Она попыталась вырвать пальцы, спрятаться, закрыться от этого дерьма. Но я только сильнее сжал её руку, буквально впечатывая её ладонь в свое бедро.
Я держу всё под контролем. Верь мне.
– Максим, сынок… – подал голос отец, и в его глазах я отчетливо прочитал радостный блеск калькулятора. – Ну, раз такое дело… Это же всё меняет! Ребенок – это святое. Нужно уметь прощать обиды. Семья – это…
– Рот закрой, пап, – не поворачивая головы, тихо уронил я.
Отец поперхнулся воздухом и замер с открытым ртом. Мачеха, охнула, прикрыв рот ладонью и покосившись на притихшую Алину.
Я медленно откинулся на спинку стула, убрал руку из-под скатерти и вальяжно положил её на стол. Взгляд от Оксаны я не отрывал. Она продолжала победоносно улыбаться, но на дне её зрачков уже заметалась первая, едва заметная тень паники.
– Восемь недель, говоришь? – я потянулся, взял со стола стакан с алкоголем, лениво крутанул его, заставляя лед звякнуть о стекло. – Красивая цифра. Вот только есть одна маленькая нестыковочка, Оксан.
– Какая еще нестыковочка, Макс? – она хмыкнула, вздернув подбородок. – Тест положительный. Справка от врача у меня в сумке. Ребенок твой, как бы ты ни бесился.
– Мой? – я коротко усмехнулся на весь VIP-кабинет. Сделал глоток виски и поставил стакан обратно. – А как ты докажешь, что он мой, учитывая, что ты трахалась с десятками мужиков в последние пару месяцев, если не больше?
В кабинете повисла такая звенящая, гробовая тишина, что было слышно, как на кухне ресторана бьется посуда.