Я снова вошел в неё одним сильным, глубоким толчком. Алина громко, пронзительно застонала, едва не падая лицом в подушки, но я крепко удерживал её за волосы и бедра, задавая жесткий, хлесткий, сумасшедший темп. Спальня заполнилась звуками наших сталкивающихся тел и её рваными, оглушительными вскриками.
Я брал её наотмашь, глубоко и яростно, доводя нас обоих до состояния полного безумия. Каждое движение отзывалось во мне глухим стуком крови в висках. Чтобы подстегнуть это пламя еще сильнее, я с размаху, звонко шлепнул её ладонью по покрасневшей попке. Алина выгнулась струной, вцепляясь пальцами в простыни, и её окончательно сорвало с катушек.
– Боже… Макс! – сладко закричала она, теряя контроль над собственным голосом. – Еще… Пожалуйста, еще! Не останавливайся!
– Не остановлюсь. Я из тебя всю душу вытрясу, – выдохнул я, ускоряясь до предела, вбиваясь в неё с силой отбойного молотка.
Я старался для нее так, как никогда в жизни. Каждое попадание было точно в цель, выбивая из неё новые, хриплые, безумные стоны, всхлипы и крики. Под моей жесткой хваткой Алина начала крупно, судорожно дрожать. Её внутренние мышцы сжали меня так сильно, что перед глазами поплыли кровавые круги.
Её накрыло мощно: она закричала, срывая голос, когда первый, самый сильный оргазм разорвал её изнутри. Но я не дал ей передышки, продолжая вколачивать её в матрас в том же бешеном темпе. Не успела она выдохнуть, как её тело содрогнулось снова – второй, третий раз подряд, волна за волной, выжимая её до капли. Алина плакала, выла от удовольствия, полностью растворяясь в моих руках.
Видя её судороги, я отпустил её волосы, обхватил руками её плечи, притягивая к себе, и сделал несколько финальных, самых мощных и сокрушительных толчков.
Дикий, рычащий стон вырвался из моей груди, когда я излился глубоко внутрь неё, заполняя её своим жаром и чувствуя, как мы оба замертво падаем на растерзанную постель.
Моя правильная, размеренная жизнь дала огромную трещину. Под воротниками свитеров медленно заживали багровые, горячие засосы – овеществленное доказательство того, что я теперь полностью, безвозвратно принадлежала своему сводному брату.
Двадцать второго февраля мы наконец приехали на загородную дачу для традиционного празднования. Огромный двухэтажный деревянный дом, окруженный заснеженными подмосковными соснами, казался глухой ловушкой. Моя мама вовсю суетилась на кухне, папа Илья Владимирович хмуро листал какие-то бумаги в гостиной, то и дело срываясь на телефонные звонки.
А потом приехал Макс. У меня сердце едва не выскочило через горло, когда он шагнул на порог – высокий, слегка похудевший, с темными тенями под глазами, но всё такой же пугающе, порочно красивый. Мы встретились взглядами всего на долю секунды. Он едва заметно, холодно кивнул мне, словно я была чужой, но на дне его потемневших зрачков полыхнуло такое знакомое, собственническое пламя, что у меня подкосились коленки.