– Но ты же мужчина… – она окончательно теряется, глупо перебирая пальцами. – Откуда я знаю, что вам дарят? Носки? Пену для бритья?
– Да мне плевать. Хоть носки, а вообще… – я понижаю голос до интимного, вибрирующего шепота, заставляя её вжаться в диван. – Подари мне себя.
Алина каменеет. Глаза округляются до размеров этих чертовых кофейных блюдец, а густой румянец заливает уже не только щеки, но и шею, уходя под воротник свободного свитера. Я отчетливо вижу, как судорожно дергается её изящная ключица.
– Что?.. – сиплым, сорванным голосом переспрашивает она.
– Себя, говорю, подари, – смакуя каждую букву, повторяю я, упиваясь её реакцией. – Упакуй покрасивее, бантик на шею – и ко мне в квартиру. Четырнадцатого числа. Вся такая нарядная, смущенная, только моя.
– Ты… ты просто извращенец! – она с размаху закрывает лицо ладонями, но ярко-пунцовые кончики ушей выдают её с потрохами. – Как у тебя язык поворачивается говорить такое в общественном месте?!
– А что я такого сказал? Чистую правду. Мне от этой жизни больше ничего не нужно, кроме тебя. Ты – лучший подарок, который я в принципе могу получить. Или ты решила, что я исключительно про секс?
– А про что еще?! – возмущенно выдыхает она прямо в свои ладони.
Два дня до 14 февраля проходят как одно мгновение. Мы договорились, что будем отмечать его у меня после кино, но всё равно меня начало потряхивать с самого утра от волнения.
Я просыпаюсь задолго до будильника, и одеяло кажется мне удушающе тяжелым. Внизу живота с самого рассвета сворачивается тугой, вибрирующий узел, который ни на секунду не дает забыть: сегодня тот самый день. Тот самый вечер. День всех влюбленных, который еще пару недель назад казался мне чужим, приторным праздником из инстаграмных картинок, а сейчас превратился в персональный рубеж. Рубеж, за которым обратного пути уже точно не будет.
Я битый час торчу в ванной, докрасна отмывая кожу лавандовым гелем, словно пытаюсь смыть это лихорадочное, бьющее по нервам предвкушение. Перед зеркалом устраиваю настоящий филиал катастрофы. Руки дрожат так, что стрелки на глазах удается нарисовать только с четвертой попытки. На кровать летит половина моего гардероба. В итоге я останавливаюсь на небесно-голубом шелковом платье на тонких бретельках.
Оно струится по телу, как прохладная вода, подчеркивает изгиб талии и едва прикрывает колени, оставляя плечи абсолютно голыми. Сверху накидываю мягкий кардиган крупной вязки чтобы не замерзнуть до того, как Макс посадит меня в свою машину.
Пальцы касаются гладкой ткани нового белья – черное, кружевное, невесомое. Подарок самой себе из «Золотого яблока» по той самой карте, которую Макс, как и обещал, буквально на следующий день швырнул мне на колени с балансом, от которого у меня округлились глаза.