Всё, что происходило следующие две недели, напоминало грамотно спланированную войну на уничтожение, где я выступал в роли главнокомандующего.
Благодаря тому, что в кабинете Оксана поджала хвост и безропотно подписала досудебное соглашение, а у моих адвокатов на руках был увесистый пакет компромата со снимками и видео из свингер-клуба, наш развод оформили в рекордно короткие сроки. Её семейка, едва узнав, какой позор может накрыть их фамилию, предпочла забрать свою блудную дочь без лишнего шума. Нас развели ровно за семь дней — без судов, взаимных претензий и дележки имущества.
Оксана вылетела из моей жизни, как отработанный мусор. Но оставался главный узел, который мне нужно было разрубить.
— Никакого июня, мелкая. Мы распишемся прямо сейчас, в марте, — отрезал я, застегивая манжеты рубашки и глядя на Алину через зеркало.
Она сидела на краю нашей кровати в моей московской квартире, растерянно вертя в руках чашку с кофе.
— Макс, но мы же обсуждали… Свадьба после моей сессии, летом, чтобы всё было красиво, — тихо произнесла она, хотя в её глазах уже разгоралось то самое покорное, влюбленное пламя, против которого она была бессильна.
Я подошел, отобрал чашку, поставил её на комод и притянул Алину к себе за талию, заставляя уткнуться носом в мою грудь.
— Послушай меня. Пышное торжество, платье, ресторан и кучу гостей мы сделаем в июне, как только я разгребу всё дерьмо с компанией отца, перепишу активы и запущу свою геймдев-студию. Но я не собираюсь ждать три месяца, чтобы ты официально носила мою фамилию. Ты станешь моей женой сейчас. Я и так слишком долго тебя ждал.
Алина закусила губу, снизу вверх преданно глядя в мои глаза, и медленно кивнула:
— Хорошо. Как скажешь.
Сама роспись прошла десятого марта (да-да, я подкупил, кого надо, чтобы нашли нам окошко сразу после предложения руки и сердца). Хмурое, серое московское утро, пропитанное тающим снегом, ни капли не портило момент.
Мы принципиально отказались от пафосных центральных ЗАГСов, выбрав небольшой, тихий районный отдел на окраине, где не было очередей и наглых фотографов.
Из гостей была только Наташа. Накануне я перевел на её личный счет круглую сумму и переписал на её имя коммерческую недвижимость в центре — пассивный доход, который обеспечивал ей и Алине полную финансовую независимость от моего отца, который сейчас сидел на даче под капельницами, осознавая масштаб своего краха,
Она приехала к нам сияющая, в элегантном светлом пальто. В её глазах не было ни капли осуждения — только бесконечная материнская мудрость и облегчение от того, что её дети наконец-то счастливы и в безопасности.