Оксана пошатнулась, словно я ударил её наотмашь. Она судорожно хватала ртом воздух, понимая, что блеф не удался. Я не стал прогибаться под давлением отца. Я пошел ва-банк.
– Максим, подожди, я как твой отец требую, чтобы мы спокойно сели и… – попытался рякнуть папа, включая главу семейства, но я даже слушать его не стал.
– Ужин окончен, – отрезал я и повернулся к Алине, которая сидила ни жива ни мертва, бледная как полотно. – Сестренка, тебя подвезти до дома?
Она не колебалась ни секунды и кивнула. Я забрал её пальто с вешалки и, не прощаясь с родителями, двинулся к выходу из ресторана.
Макс резко повернулся ко мне. Его лицо, подсвеченное зеленоватым светом приборной панели, выглядело так, словно его высекли из гранита. Он протянул руку, обхватил мои пальцы и крепко сжал их.
– Алин, посмотри на меня, – приказал он. Голос звучал ровно, без единой эмоции, как у хирурга перед сложной операцией. – Посмотри, малыш.
Я перевела на него полные слез глаза.
– Ребенок не мой. Исключено на сто процентов, – отчеканил он, глядя мне прямо в зрачки. – Мы с Оксаной спали от силы раза два за последние полгода, и оба раза я лично контролировал предохранение. Я не идиот, Алин. Я прекрасно видел, к чему катятся эти отношения, и вешать на себя хомут в виде её залетов не планировал. Так что выдохни. Она блефует. Ловит меня на слабо при моем отце, надеясь, что я испугаюсь скандала.
Я судорожно выдохнула, чувствуя, как с груди свалился огромный камень, но страх все равно не отпускал до конца.
– Но как ты докажешь это суду? До ДНК-теста еще куча времени, а папа… папа ведь заставит тебя вернуться к ней.
Макс зло хмыкнул, перехватывая руль левой рукой и плавно трогаясь с места. Машина полетела по заснеженному проспекту.
– Мой отец думает только о контрактах с её семьей, на меня ему плевать. Значит, я решу вопрос по-другому, – Макс прищурился, вглядываясь в метель. – На этих свингер-вечеринках, куда она меня таскала, всегда работают штатные фотографы. Закрытые галереи, доступ только для членов клуба по паролям. Фотографируют абсолютно всех посетителей для их внутренних отчетов и архивов. В ближайшие дни я взломаю или выкуплю эти базы. Я найду фото Оксаны с её ебырями. Этого дерьма хватит, чтобы любой суд и любой адвокат признал её измену и развел нас без всяких отлагательств.
– А если… – я запнулась, вспоминая современные реалии. – Макс, а если её адвокаты в суде скажут, что это ИИ? Ну, что фотографии ненастоящие, сгенерированные нейросетью, чтобы её оклеветать?
На губах Макса промелькнула мимолетная, жесткая ухмылка. Профессиональный айтишник внутри него явно оценил мой вопрос.