Весь вечер мы разыгрывали идеальных некровных родственников. Это было невыносимо. Сидеть за одним столом, передавать ему тарелки, чувствовать его тяжелое присутствие и делать вид, что между нами ничего нет.
Ближе к полудню двадцать третьего февраля, пока мама возилась внизу с маринадами для праздничного обеда, я сбежала в свою комнату на втором этаже. Мне отчаянно нужно было побыть одной, чтобы перевести дух.
Я сидела на кровати, сжимая в руках его черную хлопковую футболку. Я втихаря вытащила её из его дорожной сумки еще утром, пока никто не видел. Его запах. Ммм.
Я глубоко вдыхаю запах его одеколона и его тела, пропитавших ткань, которую он носил вчера. Прижимаю футболку к лицу и закрываю глаза, отчетливо представляя его рядом с собой. Его сильные руки, его горячее дыхание на моей шее. Максим. Мой сводный брат. Мой личный, запретный грех.
– Тебе помочь? – раздаётся его насмешливый голос со стороны двери.
Меня будто током прошибает.
Ну вот. Домечталась. Уже и наяву начинаю ловить глюки о нём. Наверное, иначе и быть не может, если в моей голове последние недели – только он один.
Но…
Я же точно закрывалась на замок изнутри. Или нет?.. Паника липкой волной ударяет в грудь.
Я в ужасе распахиваю глаза, резко приподнимаясь на локтях, чтобы убедиться: это просто воображение, усталость, дурная игра разума.
Не глюки.
Максим опирается плечом о косяк двери, будто пришёл в свою собственную комнату. Спокойный, уверенный, слишком реальный. Из кармана его джинсов торчит тонкая металлическая отмычка – этот айтишник, кажется, умеет взламывать не только сервера, но и хлипкие дачные замки. Он красив какой-то опасной, хищной красотой, от которой внутри всё только сильнее сжимается в тугой узел.
– Ты чего так смотришь? – усмехается он, лениво оглядывая меня. – Как будто привидение увидела.
Я открываюсь рот, чтобы что-то сказать, но слова упорно не складываются. В голове шумит, а сердце бьётся так бешено, будто пытается пробить ребра и вырваться из груди.
Он не ждёт моего ответа.
Максим бесшумно закрывает дверь за собой, поворачивает щеколду и делает шаг вперёд. Потом ещё один. Медленно, нарочно не торопясь, смакуя каждую секунду моего испуга, сокращая расстояние между нами. Мне не остаётся ничего другого, кроме как пятиться назад, пока я окончательно не вжимаюсь спиной в подушки.
Он склоняется надо мной, упираясь ладонями в матрас по обе стороны от моей головы. Не касается тела – но от этой близости становится только хуже. Его тяжелое, властное присутствие давит, мгновенно заполняет всё пространство маленькой комнаты, не оставляя мне ни воздуха, ни малейшей возможности отвести взгляд.