У меня внутри всё холодеет. Семья. Ужин. Вместе с Максом на глазах у отца и мачехи.
– Пап, а... обязательно сегодня? Просто Макс очень устал на работе, он же всю неделю сервера чинил, спал по два часа... – пытаюсь я на ходу выгородить нас, понимая, что этот ужин разрушит наш идеальный уединенный вечер.
– Ничего, ради отца найдет два часа, – отрезает папа своим фирменным тоном, не терпящим возражений. – Я ему уже набрал, он обещал быть. Всё, Алина, не опаздывай.
В трубке раздаются короткие гудки. Я медленно опускаю телефон на колени, чувствуя, как паника липкими лапками подбирается к горлу.
Нам придется сидеть там и делать вид, что мы просто сводные брат и сестра. Контролировать каждый взгляд, каждое микродвижение, чтобы папа, не дай бог, ничего не заподозрил.
Быстро набиваю Максу сообщение: «Папа звонил. Он собирает нас в ресторане в семь. Мне страшно, Макс. Я боюсь спалиться».
Ответ прилетает буквально через минуту: «Расслабься, родная. Заеду за тобой в 18:20. Ничего не бойся, я всё улажу. Твой косяк с душем отработаем ночью».
Я кусаю губы, пряча улыбку. С ним действительно становится не так страшно. Он защитит.
В семь вечера мы заходим в позолоченный холл ресторана. Макс выглядит безупречно – спокойный, собранный, в дорогом пиджаке, ни один мускул на лице не выдает его усталости или волнения. Он уверенно держит меня под локоть, но едва мы приближаемся к нужной VIP-зоне, его пальцы незаметно, ободряюще сжимают мою руку через ткань пальто.
Официант распахивает перед нами двери кабинета, и я на секунду застываю на пороге.
За круглым столом сидят трое. Мой сводный отец, моя мама и... Оксана.
Она сидит в дорогом трикотажном платье, вальяжно откинувшись на спинку стула, и лениво потягивает воду с лимоном.
Я чувствую, как Макс рядом со мной мгновенно каменеет. Напряжение от него исходит такое, что воздух вокруг начинает вибрировать. Его пальцы выпускают мой локоть, и он делает шаг вперед, закрывая меня своей широкой спиной.
– О, а вот и вы! – Мой сводный отец поднимается навстречу, широко улыбаясь. – Садитесь, что как неродные.
– Что она здесь делает? – холодный голос Макса звучит словно удар хлыста. Он даже не называет отца «папой», сразу обозначая жесткую дистанцию. Видимо, из-за присутствия Оксаны.
– Макс, ну что ты с порога начинаешь? – мама всплескивает руками. – Садитесь скорее. Оксана вот решила к нам присоединиться, у неё прекрасные новости.
Я сажусь на стул рядом с Максом, чувствуя себя так, словно меня заживо замуровали в ледяной куб. Мой взгляд испуганно мечется между отцом и Оксаной.