Её киска почти сжимала мой ствол снаружи, лаская не хуже, чем изнутри. Напряжение скручивалось внизу живота в тугой, взрывоопасный заряд. Это было быстро, грязно и так сумасшедше горячо, что соображать не получалось вообще.
Ритм стал рваным, я двигался мощно, вбиваясь пахом в её ягодицы, заставляя её стонать в унисон моим толчкам.
– Макс, я всё-ё-ё… – застонала она, запрокинув голову назад, ловя ртом воздух.
Внутренние мышцы её бедер мелко задрожали, она резко сжалась, и я почувствовал, как её накрывает мощная, пульсирующая волна оргазма. От этого сладкого спазма у меня быстрее забилось сердце. Я сделал еще несколько быстрых, яростных движений и с глухим, утробным рыком излился прямо ей на бёдра, пачкая нас обоих горячими густыми струями.
Вода тут же начала смывать следы нашей утренней вспышки, унося белые разводы в слив. Я прижался к её мокрой спине, тяжело, загнанно дыша, уткнувшись лбом между её лопаток. Сердце колотилось в ребра, как бешеное.
В наступившей тишине ванной было слышно только наше общее, хриплое дыхание и мерный шум падающей воды.
Я потянулся, выключил смеситель и сорвал с крючка большое полотенце. Накинул на её дрожащие плечи и бережно привлек к себе, целуя в мокрую макушку.
– Взяла и соблазнила меня, бесстыдница, – я усмехнулся, лениво потираясь подбородком о её плечо. – Всё, хорош. Марш одеваться, а то точно на все лекции опоздаешь. А я на кухню – омлет делать.
Она счастливо, хоть и немного устало выдохнула, плотнее завернулась в маховое полотенце и, бросив на меня коварный взгляд, поплелась в комнату. А я остался у раковины, тупо глядя на свое довольное отражение в запотевшем зеркале.
Мышцы приятно ломило, а внутри разливалось спокойствие. На работу я сегодня точно поеду в отличном настроении.
Её холодильник оказался вполне сносным. Быстро нарыл яйца, пармезан, немного зелени и тостовый хлеб. Пока на сковороде шкворчал пышный омлет, а кофемашина плевалась в чашки крепким эспрессо, в дверях кухни нарисовалась Алина. Уже более-менее живая, в своих свободных домашних штанах и в моей футболке.
Она забралась на стул с ногами, поджав колени к груди, и с явным недоумением наблюдала за моими манипуляциями у плиты.
– Ты… умеешь готовить? – в её голосе прорезалось искреннее удивление.
– Я умею всё, мелкая, – не оборачиваясь, ответил я, ловко переворачивая омлет на другую сторону. – Поживешь один со студенчества – не такому научишься. По ресторанам каждый день не набегаешься.
– А раньше… ты для Оксаны готовил? – вопрос вылетел у неё, кажется, абсолютно машинально. Она тут же прикусила губу, явно пожалев о сказанном.