– Но…
– Алин, – я все-таки открыл глаза, перехватил её за плечи и насильно развернул к себе лицом. – Ты спала от силы часа три. Из тебя сейчас студент никакой, тупо на лекции уснешь. Отдыхай.
Она открыла было рот, собираясь включить свою привычную правильную девочку и выдать порцию возражений, но я видел: глаза у неё сонные, стеклянные, тело тяжелое, расслабленное.
Моя малышка. Сама ведь не понимает, насколько вымотана после этой ночи.
– Тебе как вообще? – спросил я уже мягче, убирая с её лица запутавшуюся светлую прядь. Заглянул в глаза, считывая реакцию. – Не сильно… больно?
Алина мгновенно замялась, отвела взгляд в сторону окна, и её ушки предсказуемо порозовели. Я понял всё намного раньше, чем она открыла рот.
– Всё болит, – едва слышно прошептала она, натягивая одеяло до самого подбородка. А потом резко перевела на меня взгляд и добавила: – Но я ни капли не жалею, Макс.
Я коротко усмехнулся, чувствуя, как внутри разливается дикое, чисто мужское удовлетворение, и крепко поцеловал её в теплый лоб.
– Правильно. Не жалей. А болеть будет еще пару дней, это с непривычки нормально. Потом втянешься и привыкнешь.
– Привыкну? – она вскинула на меня свои огромные голубые глаза, и на их дне заплескалась сумасшедшая смесь из девичьего смущения и вполне осязаемого любопытства.
– А ты как думала? Ты теперь моя девушка, Алин, и мы будем делать это часто, – я говорил абсолютно серьезно, без своих привычных язвительных подколов, глядя ей прямо в зрачки. – Очень часто. Так что привыкай к новому графику.
Она ничего не ответила, только как-то судорожно вздохнула, спрятала лицо у меня на груди и крепко обняла меня за шею. Я уткнулся подбородком в её макушку, лениво поглаживая шелковую, горячую кожу на спине. От неё пахло персиком, сексом и мной.
– Спи, – скомандовал я тихо. – Через час разбужу.
Она отключилась буквально через минуту. Я услышал это по её ровному, глубокому дыханию.
А я так и остался лежать, тупо уставившись в потолок и перебирая в голове кадры из вчерашнего вечера. Как она выгибалась под моими руками. Как стонала, срывая голос. Как впивалась ногтями в мои плечи, оставляя багровые царапины.
И как в последний раз, когда мы оба кончали, она хрипло выдохнула мне в губы:
– Я люблю тебя.
Меня тогда прямо внутри неё так знатно прошибло, что я кончил от одних этих слов.
Через час я, как и обещал, начал её будить. Поцелуями. Лениво, со вкусом. Сначала прижался губами к оголенному плечу, потом прошелся выше по нежной коже шеи, поймал губами чувствительную точку за ухом, заставив её сладко зашевелиться, и, наконец, накрыл уголок её губ.