Интересно, как там Мира? Всё-таки я хотела понять, зачем она предложила мне подобную вечеринку. Нажимаю на вызов. Длинные, гулкие гудки. Сброс.
Набираю еще раз – то же самое.
Странно. Мира обычно срастается с телефоном, особенно по выходным. Пишу ей в мессенджер, но сообщение даже спустя пять минут не подсвечивается вторым синим тиком. Не прочитано.
Ну и ладно. Наверняка зависла на какой-нибудь очередной тусовке с очередным мальчиком-мажором.
Я закрываю глаза, подгребаю под голову толстовку Макса, которую нащупала у изголовья, и утыкаюсь в неё носом. Она пахнет им – дорогим парфюмоми чем-то чисто его, мускусным, горячим. Этот запах успокаивает лучше любого снотворного. Под него я и проваливаюсь в сон.
Воскресенье тянется как резиновое. Каждая минута – как час.
Я просыпаюсь только к одиннадцати часам и первым делом, еще не продрав глаза, хватаю телефон. Экран пуст. Ни одного пропущенного от Макса. Ни одной строчки. Вообще ничего.
Спросонья пытаюсь включить логику: он на работе, чинит эти гребаные серверы, там аврал. Или…
«Не накручивай себя, Алина, только не начинай», – приказываю себе мысленно.
У человека реальный пиздец на работе, он же сам сказал. Без него там всё рухнет, и я сама прекрасно знаею об этом: отец неоднократно говорил, что не справится без Максима.
Но мерзкий, ядовитый голосок внутри всё равно шепчет: а вдруг он просто получил свою дозу адреналина и остыл? Вдруг для него это была обычная охота, а теперь, когда добыча сама прыгнула в руки, продолжать игру неинтересно? Хотя он ведь не взял главного…
Или для него куннилингуса на столе достаточно, чтобы поставить галочку?
Я с силой вжимаюсь лицом в его толстовку, до боли вдыхая остатки запаха. Нет. Быть не может. Мужчины не смотрят такими глазами, когда просто играют.
Не выдерживаю и пишу сама. Коротко, якобы нейтрально:
Алина: Привет) Как дела? Реанимировал серверы?
Ответ прилетает только через три бесконечных часа:
Максим: Почти. Снова буду ночевать в офисе. Соскучился.
Я перечитываю это последнее слово раз десять. Соскучился. Одно-единственное слово, а внутри меня мгновенно разливается тепло, а губы сами растягиваются в улыбке. Набираю в ответ:
Алина: И я.
Палец зависает над эмодзи с сердечком. Слишком сопливо?
Стираю, ставлю обычную скобочку и отправляю.
Дальше день идет по накатанной, как в полусне. Я перестирываю постельное белье, драю чашки на кухне, честно пытаюсь открыть конспекты, но строчки плывут, превращаясь в его силуэт.
Ближе к вечеру снова набираю Миру. Глухо.
Алина: Мир, ты жива вообще? Начни подавать признаки жизни, мне стремно.