Здесь царил приятный полумрак, пахло камфорой, эфирными маслами и чистым мужским телом. Посреди комнаты стояло массивное кожаное массажное кресло.

— Садись. Спиной ко мне. Расслабь шею, — скомандовал Роман, снимая свои наручные часы и бросая их на стол. Металлический щелчок отозвался где-то у меня под рёбрами.

Я послушно опустилась в глубокое кресло. Плотный шёлк медицинской юбки натянулся на бёдрах. Роман встал сзади. Его большие, сильные ладони с жестковатой кожей медленно легли на мои плечи прямо поверх куртки хирургического костюма.

Я инстинктивно втянула голову в плечи.

— Выдохни, Алиса. Перестань защищаться, — тихо, почти у самого моего уха произнёс он. Его низкий баритон провибрировал сквозь мою кожу.

Его пальцы начали двигаться. Роман не просто разминал мышцы — он исследовал моё тело, точно зная, где прячется зажим. Когда его большие пальцы с силой надавили на триггерные точки у основания черепа, из моего горла вырвался тихий, прерывистый вздох. Глаза сами собой закрылись.

Это был не обычный медицинский массаж. Между нами мгновенно натянулось густое, плотное эротическое напряжение, зародившееся ещё тогда, на складе расходников. Ладони Романа были обжигающе горячими. Он медленно спустился ниже, его пальцы уверенно залезли под воротник, касаясь обнажённой кожи шеи. Трение его сухой, сильной кожи о мои плечи вызывало волны мелких, покалывающих мурашек, которые стремительно падали вниз, в пах.

Я чувствовала, как сильно Роману нравится прикасаться ко мне. В его точных, замедленных движениях сквозило чистое, мужское восхищение моей телесностью, лишённое покровительственной снисходительности Артёма. Он мял мою шею так, словно под его руками был самый дорогой и хрупкий материал в мире.

Моё лоно, всё ещё горевшее после наждачной ночной близости с женихом, мгновенно откликнулось на это чистое, направленное на меня тепло. Внутри разлился тяжёлый, пульсирующий жар. Мышцы влагалища рефлекторно сократились, губы набухли, и я физически почувствовала, как между бёдер снова становится влажно и горячо, пропитывая тонкую ткань белья.

Роман переместил ладони на мои лопатки, с силой ведя их вниз по позвоночнику. При каждом его сильном нажиме моя грудь в куртке приподнималась, соски мгновенно затвердели, превратившись в две острые бусины, трущиеся о плотный полиэстер робы. Роман внезапно замер. Его руки остались лежать на моей талии, пальцы едва заметно сжались. Он тяжело, прерывисто вдохнул воздух у самого моего затылка, ловя изменившийся, сладковатый запах моей кожи.

— Ну и устроили вы сегодня в кабинете у Ольги шоу, Руднева, — тихо нарушил он тишину, не убирая рук с моих бёдер. — Клиника до сих пор гудит. Ланской в коридоре курит одну за одной.