— Садов? А ты здесь какими судьбами? — голос Ольги Сергеевны прозвучал тихо, но в нём явственно лязгнул металл. Она даже не взглянула на меня, её ледяной взгляд был прикован к широким плечам нашего реабилитолога. — У нас здесь внутреннее дисциплинарное разбирательство с ассистентом. Твоё присутствие в этом кабинете не предусмотрено графиком.

Роман не шелохнулся. Он остался стоять чуть впереди меня, заслоняя меня своей фигурой от этого перекрёстного огня, и вальяжно опёрся ладонью о спинку свободного кожаного кресла. От него веяло такой непробиваемой, спокойной уверенностью, что мой панический тремор в пальцах мгновенно утих.

— Ольга Сергеевна, как председатель профсоюзного комитета нашего филиала и материально ответственное лицо за медицинское оборудование цокольного этажа, я имею полное право присутствовать при любых кадровых изменениях, — ровно, без единой лишней интонации произнёс Роман. На его губах блуждала та самая ленивая, дерзкая усмешка, которую я видела на складе. — Тем более, когда речь идёт об увольнении лучшей процедурной медсестры клиники из-за личной халатности отдельных звёздных хирургов.

— Что ты себе позволяешь, массажист?! — Ланской подскочил со стула, его лицо мгновенно пошло неровными красными пятнами. — Какая халатность?! Ты в картах вообще что-то понимаешь, кроме своих анатомических атласов?! Ольга Сергеевна, это саботаж! Руднева устроила бунт в процедурной, сорвала оформление VIP-клиентки, Барская сейчас пишет жалобу в Минздрав, а этот... этот костоправ её покрывает!

— Сядьте, Павел Сергеевич, — ледяным тоном осадила его директриса. Ланской недовольно хмыкнул и опустился обратно, продолжая яростно щелкать зажигалкой. Ольга Сергеевна наконец перевела свои серые, фарфоровые глаза на меня. — Алиса Владимировна, я жду объяснений. Перед законом и перед репутацией этой клиники мы все равны. Вы отказались подписать карту Барской. Вы понимаете, что если она подаст в суд из-за сосудистой компрессии, а у нас документы не оформлены надлежащим образом за пятницу, клинику оштрафуют на миллионы и лишат лицензии? И виноваты в этом будете лично вы. Из-за вашей... капризности.

Я сделала глубокий вдох. Моё тело под бежевым свитером всё ещё помнило тепло рук Романа и тупую ночную боль, но внутри больше не было страха.

— Ольга Сергеевна, — произнесла я, и мой голос прозвучал удивительно твёрдо и чисто. — Я отказалась совершать должностной подлог. Павел Сергеевич принёс мне карту Кристины Барской сегодня в одиннадцать пятнадцать. Карта за пятницу пуста. В ней нет ни записи о введении филлера, ни обязательного стикера с номером батча и сроком годности препарата. Доктор Ланской требовал, чтобы я заполнила эти графы задним числом и поставила свою подпись так, будто я лично проверяла флакон в пятницу. Но меня не было на той процедуре, я не видела препарат. Поставить свою подпись под незадокументированным шприцем — это уголовная статья для меня и прямая улика для экспертизы, если Барская реально дойдёт до суда.