Телефон завибрировал — звонила Кира:

— Ну привет, бунтарка. Как самочувствие после вторника?

— Внутри стало свободно, Кир. Но дело во мне, — призналась я, глядя в окно. — На работе я научилась рычать. Но в постели я всё ещё стесняюсь своего тела. В голове стоит блок: удовольствие — это то, что тебе дают. А брать самой — постыдно и грязно.

— Руднева, ты ведёшь себя как дрессированная монашка на приёме у гинеколога! — в её голосе появилась дерзкая интонация. — Ты относишься к своему клитору как к музейному экспонату, на который разрешено смотреть только при наличии штампа в паспорте. Кто сказал, что твоя анатомия принадлежит мужику? Записывай Задание №3. Ровно в два часа дня ты идёшь в людный торговый центр и покупаешь билет в кино на сопливую мелодраму о любви. Твоя задача — сесть в обычном зале, среди чужих людей, запустить руку себе под юбку и довести себя до оргазма прямо в кресле.

Я судорожно сжала телефон:

— Кира! В общественном месте?! Там же люди, камеры!

— Отставить панику! Никто не заставляет тебя устраивать стриптиз. Надень мягкое платье, под которое легко запустить ладонь. Ты должна выбить из головы дурацкую связку, что твой оргазм требует стерильной темноты и мужского разрешения. Пусть на экране актёры красиво целуются, а ты под платьем займёшься тем, что хорошая девочка запрещает себе даже в спальне. И не вздумай сбежать в туалет! Я хочу, чтобы ты кончила прямо в кресле.

К половине второго, с пульсом под девяносто, я стояла в фойе кинотеатра. Я выбрала сеанс «До последнего поцелуя» и надела трикотажное платье цвета спелой вишни чуть выше колена — строгое с виду, но его свободный подол легко поднимался одной рукой. Вниз я надела самые тонкие шёлковые трусики без швов.

Зал был заполнен меньше чем наполовину. Я выкупила место в девятом ряду у стены, оставив вокруг пустые кресла. В десятом ряду устроилась молодая парочка, которая сразу начала целоваться.

Когда погас свет, внутренняя правильная медсестра зашептала: «Уйди, зачем позориться?» Но слова Киры — «твоё тело не обязано всю жизнь вести себя прилично» — заставили меня остаться.

Я не следила за сюжетом. Моё внимание сжалось до границ собственного тела. Я положила ладонь на колено и медленно повела пальцы вверх по бедру. Моя рука скользнула под подол.

Контраст между прохладным залом и густым теплом моего тела под платьем пустил по спине горячую волну мурашек. Подушечки пальцев коснулись внутренней стороны бедра. Я чуть заметно раздвинула колени и нащупала тонкий шёлк трусиков. Ткань уже была тёплой и влажной: одно только осознание запретности момента и чужие поцелуи за спиной запустили мощную реакцию. Лоно налилось тяжестью, смазка пропитала ластовицу.