Роман начал работать. Это был настоящий, глубокий, бескомпромиссный клинический массаж. Его пальцы, сильные и точные, погружались в каменные мышцы шеи, методично раздвигая спазмированные волокна.

— Терпи, сейчас будет больно, здесь главный узел, — предупредил он, надавливая на триггерную точку у самого основания черепа.

Из гортани вырвался сдавленный выдох. Острая боль от нажима тут же сменялась невероятным, горячим волнением растекающегося облегчения. Кровоток восстанавливался. Масло делало движения его рук плавными, скользящими, длинными — от шеи по всему позвоночнику вниз, к самой пояснице.

И именно в этот момент, когда адская боль отступила, оставив после себя пульсирующее тепло, моё тело, наэлектризованное субботним экспериментом в кинотеатре и изголодавшееся по бережному вниманию, начало предательски меняться.

В каждом движении Романа читался абсолютный профессионализм без намёка на дешёвое соблазнение. Но то, с каким глубоким вниманием, лаской и уважением он прикасался к моей обнажённой коже, подействовало сильнее любого интимного сценария. Моё лоно мгновенно откликнулось на безопасность и силу.

Внизу живота вспыхнул тугой, тяжёлый жар. Влагалище, сдавленное тканью трусиков, налилось кровью, губы набухли и увлажнились. Я чувствовала, как горячая смазка выделилась и пропитала бельё. При каждом сильном, скользящем движении его ладоней по моим лопаткам моя грудь вжималась в мягкую обивку кушетки, а соски твердели, превращаясь в две болезненно-чувствительные бусины.

— Перехожу на поясничный отдел и крестец, — тихо произнёс Роман.

Его руки спустились вниз, к ложбинке над ягодицами. Основания ладоней ритмично, с сильным нажимом разминали мышцы чуть выше таза. Это давление, направленное на тазовую зону, в сочетании с запахом миндаля, теплом мужского тела и абсолютным доверием, вызвало внутри меня короткое замыкание.

Моё дыхание в вырезе подголовника стало частым, сбитым, почти стонущим. Бёдра, подчиняясь бескомпромиссному первобытному инстинкту, начали едва заметно подаваться навстречу его рукам. Роман провёл большими пальцами вдоль позвоночника вниз, к самому копчику, мягко растягивая фасции, — и эта точка оказалась финальным детонатором.

Мой мозг отключился. Оргазм накрыл меня прямо под его пальцами — внезапный, мощный, глубокий и сокрушительный.

Всё моё обнажённое тело на кушетке мгновенно натянулось, как струна. Спина выгнулась под его ладонями, пальцы ног судорожно поджались. В самой глубине лона произошло целое цунами горячих спазматических сокращений, выжимающих из меня остатки боли, стресса и многолетней зажатости. Я до крови закусила губу, чтобы не закричать, но из горла всё равно вырвался долгий, дрожащий, сдавленный стон, а бёдра откровенно задрожали на кушетке.