Артём кивнул, достал из кладовки шуруповерт и опустился перед шкафом под мойкой. Петля там разболталась месяц назад, дверца раздражающе скрипела. Через четыре минуты сосредоточенной работы он идеально подтянул механизм, отряхнул ладони и обнял меня за талию. От него пахло свежестью и сандалом.

— Теперь порядок. Люблю, когда в доме всё работает как часы. И когда будущая жена довольна. Ты довольна, родная?

Я прижалась щекой к его плечу. В этом теплом круге сильных рук мне отчаянно захотелось поверить, что у нас всё нормально, а внутренняя тревога — просто предсвадебный мандраж и усталость от клиники.

— Очень довольна, Тём. Спасибо.

Квартира моей мамы встретила нас запахом мастики, пирожков с капустой и душноватой нотой лаванды. Жанна Павловна, женщина монументальной правильности, искренне считала, что любая проблема решается приемом пищи и правильным выбором мужа.

— Госпидя, Алиса! — всплеснула она руками, критически оглядывая меня. — Опять похудела? Щёки впали, тени сизые! Кто ж под венец с таким изможденным видом идет? Артёмочка, ну ты-то куда смотришь?

Артём мгновенно включил фирменное обаяние, протягивая маме торт из французской кондитерской:

— Жанна Павловна, золотая моя, сам с ней борюсь! Но характер арктический, чувство долга гипертрофированное. Пока всех пациентов не спасет, к тарелке не притронется. Вот, привез ваш любимый миндальный торт с малиной.

Мамин лед растаял, она просияла:

— Ах ты ж мой золотой! Вот что значит настоящий мужчина в доме! Внимание, забота! Алиса, учись, пока я жива, их в Красную книгу заносить пора!

За обеденным столом спектакль продолжился. Я привычно работала дипломатическим буфером и официантом.

— Что у нас с платьем, Алиса? — строго спросила мама. — Тот вариант с открытой спиной и тончайшими бретельками никуда не годится. Это, прости меня, для девочек с пониженной социальной ответственностью. Невеста должна выглядеть благородно: закрытые ключицы, плотный шелк, рукав три четверти.

— Мам, там очень аккуратный вырез... — мягко возразила я, защищая платье, в котором чувствовала себя живой и красивой, а не гипсовой статуей в атласном футляре.

— Жанна Павловна абсолютно права, Алис, — сыто вставил Артём. — Я тоже считаю, что классика — лучший выбор. У меня будут партнеры, совет директоров. Моя жена должна выглядеть элегантно и сдержанно. Не нужно лишних экспериментов.

Мама победно подняла палец:

— Вот! Мужчина дело говорит! Мудрая женщина всегда прислушивается. Мы, Алиса, шея, а они — голова. Твое дело — быт наладить, гнездо свить. Вот распишетесь, год поживете, и надо о детях думать. Тридцать два года — репродуктивный возраст не резиновый. Артёму наследник нужен!