Ким обернулся, и Риви едва успел сделать шаг назад. Чихнул от душных благовоний. Ступни в носках успели заледенеть.

– Кажется, женщинам я не интересен, – сказал Ким, подойдя ближе.

За дверью мелькнул розовый подол.

«Спас на свою голову, – подумал Риви, стараясь незаметно заткнуть нос пальцем. – Теперь буду ходить с ним в храм и обсуждать женщин».

– Наговариваете, лейтенант Ким, – сказал он недовольно. – С капитаном Фрост вы отлично ладите.

Ким заулыбался.

– Мы вместе учились в Горной военной школе. Нуна[2] … капитан Фрост старше на два года, она всегда меня защищала. Ну, и капитан Фрост… она…

– Что капитан Фрост?

– Теперь капитан. Но мы друзья, так что с ней разговаривать я могу. А вот с другими…

Ким замолчал на полуслове.

– Знакомо, знакомо, лейтенант Ким. Некоторое время назад я был в точно такой же ситуации.

– И как вы с ней справились?

– Обрел гармонию в душе. – Риви похлопал Кима по каменной спине. – Вот как пророк Донсу. Нашел утешение в простых радостях. Скажем, в тарелке реджийских макарон с томатным соусом.

– Как это благород…

– А еще, – перебил Риви, – стал обладателем куска земли на Изола Белла. Вы не представляете, лейтенант, именно тогда я понял, что на мелких одноглазых мужиков просто огромный спрос.

– Буду молиться об обретении гармонии, – прошептал Ким без улыбки и опустился на пол, скрестив ноги. – И о вас, лейтенант Риви.

«Лучше бы он молился об обретении мозгов. Или хотя бы зеркала», – Риви с тоской последовал его примеру.

– Вы знаете пророкову молитву на северном? – усевшись, Ким растер покрасневшие кисти.

– Нет, – Риви соврал.

– Тогда, может, помолитесь на вашем? На реджийском?

– Лучше вы помолитесь, лейтенант Ким. А я буду слушать и, может, запомню.

Ким с готовностью достал из кармана синие четки и, прикрыв глаза, зашептал:

– Дайте сил, пророче, не убояться аспида, ползущего во тьме, ни когтей, ни зубов, ни яда его. Дайте сил, пророче, не убояться аспида, что явился при свете дневном. При свете дневном и солнце полуденном, на рассвете и в сумерках. На рассвете и в сумерках, в одиночку и с войском змеевым, дайте сил, пророче, не опустить оружия. Не опустить оружия, назад не отступивши, – и принять одинаково и жизнь в борьбе, и земное царствие.

Ким прокашлялся, не открывая глаз. Шепот стал едва слышным.

Риви не молился – разглядывал круглые цветастые балки и бумажные фонарики на потолке, солнечный свет, сочащийся внутрь через щели в стенах, и тени, которые отбрасывала фигура Донсу.

В углу, наполовину скрытом от глаз золотой правой рукой пророка, мелькнуло белое пятно. Стараясь не издать ни шороха, Риви передвинулся ближе. Присмотрелся: там, на коленях, испачкавшись в пыли, стояла капитан Фрост. Пальцы то сжимали, то отпускали ткань одежды. Штаны капитана задрались, и Риви заметил серые пятна на щиколотках – такие остаются, когда змеиный яд проникает под кожу.