– Я знаю, что такое приказ, майор. – Акира подняла подбородок. – Мне приказали проверить обстановку перед прибытием генерала.

– Кто приказал?!

– Капитан Сон Минхи.

Дождь хлестнул Минхи по лицу особенно яростно. Майор повернул голову, прозрачно-голубые глаза скользнули по строю солдат, и Минхи почувствовал, как желудок завязывается узлом. Но сделать шаг вперед не успел – в строю послышались шепотки. Пограничники почти одновременно вытянули кверху макушки и застыли.

Застыл и майор. Только Акира так и осталась на коленях.

На площади появился человек. Минхи видел его строгий профиль, широкую ладонь, сжимающую рукоять катаны, седые волосы в пучке и длинное черное кимоно с тремя широкими золотыми линиями по краю рукава. Все это Минхи было хорошо знакомо, будто он принимал присягу вчера.

Человек подошел к Акире, сказал коротко:

– Встаньте, солдат.

Она поднялась одним движением, перекатившись с колен на пятки. Повернулась, поклонилась так низко, что концы длинных волос снова оказались в луже.

– Генерал Такаяма. – Майор тоже поклонился, снова закашлялся.

Такаяма в ответ едва опустил подбородок.

– Моя дорога из Горной военной школы была весьма спокойной, – сказал он. – Я встретил трех змей у Парансана, но все были мертвы. Я вознес молитву пророкам, но, похоже, за это стоит поблагодарить и лейтенанта Фрост.

Акира так и стояла не разгибаясь.

– Дайте посмотрю на вас, лейтенант Фрост. – Голос Такаямы был теплым. – Мы не виделись с вашего выпуска.

Акира выпрямилась, откинула испачканными руками волосы с лица. Минхи заметил, что у нее рассечена губа.

– Этому тебя учил Сато, Фрост? – На этот раз Такаяма обращался к майору. – Унижать близких?

Майор что-то прохрипел в ответ.

– Налей мне уже вашего хваленого парансанского соджу. Пророки послали нам сегодня дожди.

И Такаяма, не оглядываясь, пошел по площади. Ливень закончился, из-за горы показался кусочек робкого солнца. На сапогах пограничников переливались крупные капли.

К вечеру Такаяма смягчился. Напаренный в жаркой парансанской бане, наевшийся острого мяса и капусты, он сидел в доме майора в одном полотенце и цедил соджу из прозрачного стакана. У стеклянных кубических ламп кружила мошкара. На ширме плясали тени.

– Почему сам с ними не пошел? – шепнул майор Фрост, похлопав Минхи по плечу и тяжело привалившись к стене. – Неужели думаешь, этот мальчишка Ким сможет ее защитить?

Это были первые слова, обращенные к Минхи за день. Тот хотел ответить, что боялся оставить майора, заходящегося кашлем в температурном бреду, одного. Что знал: она справится. Всегда справлялась. Но Такаяма отставил стакан, глянул на них исподлобья, и Минхи не произнес ни звука.