Фрост наказали – и она могла исчезнуть в любую минуту. Пойти за ядом – он знал, она это сделает. Риви днем не покидал территорию погранотряда: чистил козлов, показывал новеньким, недавно выпустившимся солдатикам, как махать клинком, когда нет половины пальцев, и пытался разузнать что-нибудь интересное у лейтенанта Кима.

– А если идти за ядом, это далеко? – спросил Риви, когда они присели пообедать – разумеется, картошкой – за общим столом на улице.

– От города уже далековато, лейтенант, – с готовностью ответил Ким. – Нужно идти на север через ущелье Проклятых.

– Ну и название, – Риви поморщился. – И что, никак нельзя обойти это ущелье?

– Да это ж самый короткий путь, – Ким расплылся в улыбке. – Тем более в ущелье и змей-то нет. Одну только как-то разок заметили.

Ким принялся рассказывать про другие места Северного материка. Монастырь Линшуй и Горная военная школа, страшный Змеиный край за рекой, таинственный Каменный город, где никто никогда не был, – Риви хотел бы послушать внимательнее, да только мысли его занимало совсем другое.

Без напарника Фрост никуда не уйдет. И только это внушало спокойствие. Поэтому весь день Риви таскался за Кимом. И вот на излете дня оказался в толпе несчастных, собравшихся на молитву с госпожой Кун.

– Лихорадка, аспидова лихорадка, – то и дело слышалось в толпе, и испуганные люди текли к храму, надеясь обрести утешение у золотой статуи пророка Донсу.

– Дай сил нашим пограничникам! – Госпожа Кун снова заголосила, и все ее трое пацанов заплакали, будто по команде. – Дай сил капитану добыть целебный яд и спасти город!

– Дай сил капитану Фрост! – Лейтенант Ким возвел глаза к беззвездному небу, на фоне которого вырисовывался силуэт Синей горы.

– Надо молиться громче, а то пророк вас не слышит, – устало произнес Риви.

– Дай сил капитану! – заорал Ким, и на этот раз Риви пожалел, что змея лишила его зрения, а не слуха.

В толпе, на другой стороне дороги, мелькнул на секунду белый капюшон.

Риви протиснулся вперед, перебежал улицу, едва не наступив госпоже Кун на огромный, размером с покрывало, подол, и наконец увидел Фрост – впервые с утра. Капитан стояла в отдалении, среди кренившихся к земле голых вишен, и факелы отбрасывали тревожные остроугольные тени на ее лицо.

– А вы что, не молитесь, капитан? – Риви встал рядом, утонув по щиколотку в снегу. Сложил руки на груди, спрятав пальцы.

Только не вспоминать утро, думал Риви. Едва представишь обнаженную спину – и вся уверенность рассыплется, как пожелтевшие от времени змеиные кости.

– Я молюсь про себя, лейтенант Риви, – сухо ответила Фрост.