— Этим мы и воспользуемся, милый Иван Ильич, — потирал руки на военном совете мой хозяин. — Все ведет к тому, что неприятель слишком недооценивает наши силы.

Стратегия их заключалась в следующем…

Не имея подходящего моста у реки, великий визирь переправил свое войско через Дунай. Триста судов было в его распоряжении. По просьбе Кутузова я вел ежедневный обзор неприятельских войск. Переправившись на другой берег, Халил-паша взял на себя командование центром войска. Командующим правым флангом великий визирь подключил к каждому отряду по десять орудий большого калибра. В качестве поощрения великий визирь пожаловал командирам по шубе из соболя. Султанские воины и их командиры поклялись не отступать до тех пор, пока не разобьют русскую армию — это я занес в дневники.

— Румянцев находится в ожидании прибытия провианта, — делился со мной Михаил Илларионович, — и тем самым дает возможность войску Халил-паши соединиться с отрядом, стоящим на Кагуле. Этого мы, Григорий, допустить не можем. Скачи к Ивану Ильичу. Передай, чтобы готовил маневр. С Румянцевым я сам согласую.

Пришпорив коня, я помчался в штаб командующего. Тот одобрил план Кутузова. Теперь выходило, что в распоряжении османских стратегов находились значительные массы легкой конницы. При столкновении с русской армией эти татарские всадники предпочитали рассеиваться, заманивая в «мешок». Кутузов раскусил их хитрый маневр.

В это время Румянцев отправил резервы из атакованных колонн для создания угрозы турецким путям отступления. Те, боясь потерять последние силы, бросились из лощины к ретраншементу под картечным огнем нашей артиллерии.

БА-АММ! БА-ААММ! — молотили ядрами шуваловские гаубицы.

— Получай, басурманин! — ликовали солдаты.

При этом остальная турецкая конница, атакующая каре на правом и левом флангах, также поспешно отступила. Я видел с пригорка, как в ярких шароварах бегут лысые татары, теряя все на ходу. Поражение сопутствовало туркам и на левом их фланге, где Кутузов не только отбил атаку, но и перешел в наступление. Под огнем мы успешно штурмовали батарею из двадцати пяти пушек, а затем захватили ретраншемент, овладев почти сотней орудий.

— Поздравляю вас, господа! — в штабе вечером признался офицерам Румянцев. — Я уж боялся, не осилим мы турок. Спасибо нашим бравым командирам. Всем солдатам по чарке водки. Кому надо — медали. Кутузов, братец мой, тебе особая благодарность! — поманил он пальцем моего хозяина. Я скромно стоял в числе ординарцев, держа в руке бокал вина.

— Тебе и твоим егерям, — пожал руку Румянцев. Михаил Илларионович склонился в почтении.