— Глубок, проклятущий! — смотрел ров Кутузов. — Придется бросать по две фашины.

— Не меньше, — согласился Суворов.

— У них вон сколько орудий, а у нас маловато…

— До рвов мы пройдем колоннами тихонько, чтобы турок не слышал. А чуть спустимся в ров, ихние пушки станут нам не вредны. Тут, Мишенька, все дело будет решать штык! — уверенно ткнул Суворов рукой, изображая выпад. — Учтите: все ворота в Измаиле завалены камнями и бревнами — пусть солдаты зря не ломают прикладов! Де Рибас поддержит нас пушками с Дуная. Лодки с паромами доставят полторы тысячи казаков и три с половиною тысячи пехоты. Рибас займет берег. Осип Михайлович поможет вам. А вы не упускайте из виду соседнюю казачью колонну Платова: у казаков, помилуй бог, одни пики!

Здесь, у рва, я впервые услышал в их разговоре фамилию Платова — будущего легендарного командира. Потом мне не раз придется с ним встретиться.

— Платову будет трудновато! — вздохнул Кутузов, натягивая крепче удила, поворачивая коня.

— Ваша колонна, Михайло Ларионович, и правофланговая генерала Львова — самые важные в штурме. Платов будет лишь ширмой. Отвлекающим маневром. Сераскир не дурак, но тут мы его обведем вокруг пальца. Помилуй бог наших солдат. Надеюсь на вас! — сказал на прощание Суворов, протягивая руку Кутузову.

— Будьте спокойны, Александр Васильевич, не посрамим! — ответил Михаил Илларионович, крепко пожимая руку командующего. — Все сделаем. Измаил будет наш!

Суворов глянул в мой бинокль на стены крепости. Хлестнул коня нагайкой и помчался к себе в штабную палатку. Там его уже заждались генералы.

Кутузов с минуту задумчиво смотрел вслед командующему. Он понимал его мысли. Сейчас генерал-аншеф висел на волоске, обласканный Екатериной, но тайком презираемый доброжелателями. Среди них, я не сомневался, был и секунд-майор Говорухин.

Если Ларга, Кагул, Кинбурн и прочие баталии — славные победы, то такие же триумфы бывали и у других полководцев. А вот если Суворов возьмет этот неприступный Измаил, тогда с ним не сможет равняться никто! Даже Потемкин будет вынужден подавать ему руку, а не ждать поклона, как от других военачальников. Чего уж тогда говорить о злопыхателях, которых у моего хозяина было достаточно. Вот, казалось бы, парадокс: два великих стратега, которым скоро предстоит войти в истории, собрались вместе на погибель туркам. Однако, каждый поодиночке был еще слаб при дворе — любой донос был им во вред. Правильно рассудил Иван Ильич — нужно пресечь все попытки Говорухина донести до двора любое неосторожное замечание из уст обоих полководцев.