Стон отчаяния вырвался у беспомощных наблюдателей. В воду полетели доски и бочонки. Попытались спустить лодки. Все было выброшено обратно на берег безжалостными гигантскими волнами. Не более 25 саженей отделяло пароход от спасателей, но столь малое расстояние оказалось непреодолимым. Чтобы создать точку опоры, притащили чугунное 12-фунтовое орудие на крепостном лафете. Дождавшись отливной волны, пушку выдвинули вперед. Первая же волна отбросила орудие и лафет как пушинки.

Ветер крепчал. Пароход било килем о грунт. Мачты вот-вот были готовы обрушиться. Особенно, грот, у которого с одной стороны были срезаны ванты ударом «торговца». Начальник артиллерии капитан Кольбе предложил перебросить шнур на ракетах или с помощью незаряженных гранат. Попытались выстрелить ими из горных единорогов и ручных мортирок. Или шнуры рвались, или ветер отбрасывал ракеты и гранаты. Спасения, казалось, не было.

Отчаявшийся лейтенант Данков и еще один матрос с «Язона» снова попытались повторить попытку своих товарищей и броситься в море. Матрос запутался в такелаже. Офицер зацепился ногой за болтавшуюся веревку. Несчастного ударило о мачту и размозжило ему голову. Та же участь постигла и матроса. Вид двух качавшихся в воздухе окровавленных тел — одно вниз головой, а другое, висящее за руку — вызвал всеобщий крик. Безумный театр под открытым небом с омерзительной и фантастической программой!

Редкий пример самопожертвования подал матрос парохода Жадыхань Ягунов. Он расположился в удобном месте повыше на мачте. Под ним оказался офицер, которого всю ночь окатывало волнами.

— Уступи мне место! — приказал начальник.

Матрос безропотно повиновался. Подал руку, помог офицеру взобраться. Сам спустился ниже и тут же был смыт волной. Но провидение хранило смельчака. Его вынесло на берег. Он встал на ноги, сплюнул соленую воду и перекрестился. Впоследствии он получит георгиевский крест.

За благородным матросом доплыл до берега артиллерийский унтер-офицер Качанин с веревкой в зубах. Его, лишившегося чувств, подхватили у самого берега. С трудом разжали челюсть, чтобы освободить конец из раскрошенных зубов. По бечевке завели канат на пароход. Началась эвакуация тех, кто смог добраться до троса. Но были и те, у кого такой возможности не оказалось. К канату могли спуститься лишь висевшие на грот-мачте.

— Ну же! Ребята! Есть же возможность спасти людей! — закричал каперанг Серебряков.

Нашлось несколько охотников попытать счастье. С ними вызвался и Вася. Он отдохнул после ночного купания. Ветер ослабил свой напор. Но более всего на него подействовали слова Раевского. Генерал, стоя по колено в воде, закричал: