— Эй, молодцы, 500 рублей тому, кто спасет капитана![1]

У Васи не было и медной копейки за душой. Обвязавшись веревкой, он смело кинулся в прибой. За ним поспешили казачий урядник Григорий Подрезов, казак Степан Харченко и унтер из навагинцев Калина Бурьянов. Несколько раз волна выкидывал их на пляж. С четвертого раза морская стихия покорилась смельчакам. Более 20 человек удалось переправить по заведенным канатам. Нескольким матросам не повезло. Они спрыгивали в море, но попадали на залитую водой палубу и разбивались.

Вася с казаками дотащили до берега не умеющего плавать капитана Хомутова. Раевский оценил.

— Слово чести! Деньги ваши. Поделите по-братски!

Измученный Хомутов лежал на песке. Из последних сил он протянул руку к гибнущему пароходу.

— Там Шоу! Машинист-англичанин. Не умеет плавать, — сказал капитан и потерял сознание.

— Ребята! Еще один рывок! — обратился Раевский к спасителям Хомутова.

И Вася, и казаки отрицательно покачали головами. Борьба с волнами здорово их измотала. Даже предложи Раевский еще больший куш, они бы не рискнули.

Раскачивавшиеся окровавленные тела Данкова и матроса били по лицу несчастного Шоу. Он болтался на вантах, оцепенев от ужаса. Его долгополый незастегнутый сюртук и длинные кудрявые волосы развевались на ветру. Добравшийся до него новый доброволец с превеликим трудом расцепил пальцы англичанина. Перевязал его веревкой. С трудом столкнул в воду. Почти захлебнувшегося Шоу вытащили на берег. Откашляв соленую воду, машинист поднял покрасневшие слезящиеся глаза на Раевского.

— После бога — вы, генерал!

Раевский, а вслед за ним и все остальные, дружно захохотали. Напряжение спадало. Все, что было в человеческих силах, сделано. Люди, пусть и не все, спасены. Последнего обеспамятевшего матроса с «Язона» притащил на себе кузнечный подмастерье Тенгинского полка Игнатий Поляков.

Теперь стало понятно, что выбросившиеся на берег в пределах лагеря «купцы» легко отделались. Несколько погибших, чуть больше покалеченных и нахлебавшихся водой.

С военными кораблями все вышло куда суровее. Они до последнего сражались со стихией. Но шторм победил. На «Язоне» погибли лейтенанты Григорий Данков и Пётр Бефани, мичман Пётр Горбаченко и 38 нижних чинов. Еще двое матросов умерли впоследствии, не перенеся страданий. Ушибы и повреждения глаз — не в счет. Оставалась неизвестной судьба экипажей брига «Фемистокол» и тендера «Луч». Их утащило в сторону Туапсе. Туда, где засели черкесы. Их нужно было выручать. Пока боролись за жизнь экипажа «Язона», о бриге и тендере как-то позабыли. Но грохот пушки с правого берега Туапсе подал четкий сигнал: спасательная операция не закончена.