— Молодой еще! Крест получил, но понимает ли в хозяйстве⁈ — бухтели седые унтера с неестественно черными торчащими в сторону усами и бакенбардами. Они их мазали своего рода фиброй из сажи, воска и сала и находили в этом некий солдатский шик.

— Математик великий! Пифагор! — расхваливал Лосев Васю.

— А в свинье Пифагор что смыслит? — разумно вопрошали главные артельщики. — Нехай в строевых себя покажет. Коли бравый солдат, могут и в офицеры катнуть!

— В офицеры не рвусь! — отрубил Вася.

— Экий молодец! — восхитились унтера. — Так куда же его деть? У нас отделенных полный комплект. Разве что артельную повозку ему поручить?

Артельная повозка была собственностью роты и предметом ее гордости. В походах на ней перевозился ротный провиант, включая приварочный — тот, который солдаты заготавливали своими руками и тем разнообразили свой стол. Ни один офицер роты не мог на нее претендовать. Для своих вещей он использовал вьючную лошадь. Везли повозку купленные на опять же таки солдатские гроши лошадки — еще один объект ротного обожания и нежной заботы. К ним бегали в любую свободную минуту. Мыли, расчесывали, подкармливали. Эти Маньки, Брошки, Буланки соперничали с офицерским табуном своей выхоленностью, гладкостью и лоснящейся шкурой. Жилось им куда лучше их хозяев.

Вася пока был не в курсе этой ротной страсти, но от должности почетного конюшенного открещиваться не стал. Кое-что в уходе за лошадьми он смыслил.

— Решайте сами, — сдался Лосев. — Про ротный ящик только не забудьте. Вам бы не мешало бардак свой разгрести.

— А что не так? –заволновался комитет. — У нас каждая копеечка на счету!

— Приход-расход ведете?

— По остатку считаем, — буркнул фельдфебель. Он и сам сознавал, что с математикой не в ладах.

— Сколько вы нервов истратили, когда он у вас не сошелся в последний раз? — укорил поручик.

— Это — да! Но вы же сами виноваты! — завздыхали унтера.

Ежемесячная сбивка баланса у них, и вправду, превращалась в пытку. Все знали, что украсть хоть копейку — немыслимое дело. Но, бывало, ротный залезал в ящик без спроса — и тогда все сыпалось. Хотя он и был в своем праве.

— Вот и проверьте парня. Я тоже не ангел. Могу и забыть, что взял и когда. Учет нужен.

— Учет нужЁн, — признал комитет.

Как только ротный удалился, решено было устроить Васе экзамен. Притащили металлический денежный ящик. Милов быстро пересчитал наличность. Вышло более семисот рублей. Сверились с остатком. Удивились, что все сошлось.

— А ну-ка, проверь нашу запись!

Васе вручили толстую тетрадь. Он просмотрел по диагонали. Мама дорогая! Сколько позиций! Непростая то была бухгалтерия, не дебет с кредитом. А приход и расход, выписанный в столбики. Унтер-офицер Девяткин вспомнил, что в прежней жизни сталкивался с подобным. Называлась сия премудрость «управленческой отчетностью». Насколько он помнил, любой пропуск расхода-прихода хоронил ее напрочь, вызывая поседение волос у бизнесменов, прячущих доходы от налоговой.