— Сдается мне, — удивился Метлин вольнодумству поручика, — вы понахватались идей у ссыльных декабристов. Осторожнее!

Цеге-фон-Мантейфелю было наплевать. Ему предстояло крайне опасное дело. Вылазка по склону, на котором кишели горцы.

— Девяткин, пошли! — приказал он Васе, удаляясь.

За ним двинулись двое гренадер, прикрепленных к ротному командиром батальона.

Пробирались по горной круче осторожно. Короткими перебежками. Таились за кустами держи-дерева, не рискуя лезть в них поглубже. Все «кавказцы» знали, до чего у них гадские колючки, росшие во всех направлениях и цеплявшие за одежду — не оторвешь.

Пропускали мимо себя группы черкесов, которые сновали по склону. Гренадеры сжимали в руках гранаты, готовые в любую секунду сорвать пластырь и угостить противника чугунным «яблочком».

— Вот они! — указал Вася на группу из сорока моряков, прятавшихся у подножия горы.

Поручик обрадовался. Послал Васю вниз позвать Панфилова с его людьми. Сам же начал оглядываться, намечая удобный маршрут к вершине, где их ждал отряд спасения.

Вася начал спуск. Скатился пару раз, потеряв равновесие. Второе подобное катание вынесло Милова прямо к ногам лежавшего в секрете черкеса. Тот проявил чудо сообразительности. Не успел русский его приголубить штыком, вскочил на ноги и исчез.

Вася удвоил осторожность. Так подкрался к уцелевшей команде «Луча», что она его и не заметила.

— Здорова, морячки! — окликнул Милов матросов.

Они дернулись от неожиданности.

— Вас там ждут… — Вася указал рукой на вершину, но договорить не успел.

Здоровенный боцман, не разобравшись в ситуации, с разворота огрел Милова веслом. Несчастный рядовой тенгинского полка рухнул на землю и потерял сознание.

Коста. ЮБК, 16 июня 1838 года.

Разве можно представить себе более дивную картину, чем та, что открылась моим глазам по утру⁈

Обнаженная девушка, стоящая у открытого окна и любующаяся сказочной панорамой бухты Фиолент с ее изумрудно-голубой дугой и сурово-романтичными скалами. Ее ладони опираются на подоконник, кисти вывернуты по-пингвиньи, беззащитные лопатки напряжены и сведены — в этом не было ничего смешного. Трогательное и чарующее зрелище. Тем более, когда эта девушка, не стесняющаяся своей наготы и безупречной фигуры — моя любимая жена!

Я тихонько встал. Достал из саквояжа подарок. Подкрался. И опустил на шею Тамары жемчужное ожерелье. Не самое роскошное. Просто двойная нитка натуральных жемчужин из Красного моря. В каком бы я ни был цейтноте в Стамбуле, но обещания нужно выполнять! В Москве подарок купить не успел. Зато из заграничной «командировки» доставил! Разве я не молодец⁈ Вернее, Тигран, который все устроил…