Когда со всей этой суетой было покончено, мы с Тамарой пошли на нос. Встали у горизонтально положенного бушприта[2]. Я обнял жену, она прижалась ко мне. Молчали. Любовались. Тамаре явно нравилось это неожиданное путешествие. Не переставая улыбалась, дышала полной грудью. Локоны её под действием ветра развевались, словно волны, 'накатывались" на моё лицо, давая возможность вдохнуть неповторимый аромат моей грузинки, потом успокаивались на время, чтобы через мгновение вновь накрыть очередной волной.

Тут киношные штампы начали суетливо требовать от меня повторения знаменитой, ставшей мемом, сцены из «Титаника». Чуть подумав, отказался. Томе виднее, во-первых. А, во-вторых, вдруг охватило суеверие. Ну, его, подумал. Накликаю еще беду на люгер. Айсберга, конечно, в Чёрном море быть не может. Но и испытывать судьбу лишний раз не нужно.

Но Тамаре, действительно было виднее. Видимо, её уже так переполняли новые ощущения, что руки её поневоле раскрылись. Словно она хотела, как парус, принять на себя как можно больше встречного ветра. Такого доброго и ласкового. Так и стояла, закрыв глаза, улыбаясь.

Я не сразу отметил неожиданную тишину вокруг. Обернулся. Вся команда, и даже мой непоседа-кум, застыла, с улыбками наблюдая за Тамарой. Кажется, всем им было плевать на суеверие по поводу женщины на корабле. Такую девушку, их накормившую и давшую возможность чистого любования, они готовы были принять. Я улыбнулся им в ответ, показывая, что понимаю их состояние и в то же время благодарю за такую оценку.

Команда, выдохнув, продолжила службу.

Ялта!

Я пошел переодеваться. Снова превратился в Зелим-бея. Отдал свой мундир с орденами Бахадуру. Тамаре — бриллиантовый перстень и золотое супружеское кольцо.

Бросили якорь. Спустили шлюпку. Два матроса, не скрывавшие своего удовольствия от того, что им предстоит еще некоторое время быть поблизости с такой девушкой, помогли спуститься в шлюпку Бахадуру и Сальти. Я должен был последовать за ними, чтобы самому помочь Тамаре. Никому не мог позволить это сделать. Тамара прощалась с Ваней. Он никак не мог собраться. Никак не мог побороть краску, залившую лицо.

Перед тем, как спуститься в шлюпку, Тамара вдруг повернулась. Все смотрели на неё.

— Спасибо! — сказала жена.

А потом низко им поклонилась. Вся команда от неожиданности и восторга вытянулась во фрунт.

На берегу сначала простился с кумом и Бахадуром. Они тут же отошли в сторону. Я стоял напротив Тамары.

— Пей! — улыбаясь, протянула мне Тамара бутылочку. — Еле успела у кума перехватить, пока он весь кувшин не разлил!