— У нас тоже есть свой чемпион! — похвалился Федор Лукич и показал на Милова. — Вона стоит, скромный такой! А скольких спас! А я…

— Дайте послушать! Что дале было? — загомонили моряки.

К их просьбам присоединились даже свободные от вахты офицеры и матросы «Колхиды». Им было безумно стыдно за свое поведение, за решение капитана. В то время пока весь Абхазский отряд сражался за выживание, они позорно бежали в Сухум. Встретивший их контр-адмирал Захарьин приказал немедленно исправить повреждения, загрузиться углем и пресной водой и выдвинуться на помощь «Глубокому».

— Ох, и жаркое вышло дело, доложу я вам, братцы! — продолжил свою печальную повесть рассказчик из Сочи. — В укромном месте вырыли яму, в которую уложили 18 убитых и утонувших. Заровняли. Даже дерном прикрыли, чтоб не было поругания. Убыхи, чистые звери, стекались с гор в немыслимом числе. Мы шли гуськом вдоль берега, не имея возможности сбиться в колонны и выставить боковую цепь. Нас расстреливали, как в тире, с высоких обрывов. И не было возможности штыками отогнать супостатов. Растянулись почти на версту. Слева — прибой, который, казалось, разыгрался еще сильнее. Справа — отвесная осыпь. Хорошо, что дождь намочил ружейные замки. Расстрел прекратился, а от стрел не было особого вреда. Пошла рукопашка. У нас уже было убитых человек пятьдесят. А раненых втрое более. Несли их на носилках. С нами был один подстреленный офицер из поляков. Бежал на Кавказ из-за своих любовных приключений. О них он рассказывал всем подряд, пока его тащили на носилках. Еще он сказал, что больше всего на свете боится ревнивых женщин и бушующего моря. И в ту же секунду налетел на берег девятый вал и унес несчастного в море. За ним бросились… Но вытащили мертвым. А до спасения оставалось не дальше ста саженей.

— Да… судьба! — завздыхали на палубе моряки.

«Что вы знаете про судьбу⁈» — грустно подумал Вася, борясь с новыми приступами тошноты. Лихорадка вернулась.

Коста. Анапа, вторая половина июня 1838 года.

Комендант Анапской крепости со смешной для русского уха фамилией Цукато был графом и выходцем из старинного венецианского рода. Заниматься такой ерундой, как шпионские игры, ему было не с руки — и скучно, и положение не позволяло. Для подобных дел в его распоряжении был плац-майор, в обязанности которого входили полицейские функции и надзор за арестантами. К нему и отправили меня, как только я доложился по команде.

Сам же граф предпочитал наслаждаться жизнью в обществе гарнизонных дам. Конечно, не в смысле любовных похождений. Генерал-майор был мужчиной серьезным и жене Агнии Яковлевне не изменял. Своим офицерам он часто говаривал: