— За юбкой волочиться — то удел обозников, а я генерал кавалерийский! Конница скачет, а не волочится!

В общем, если и позволял себе бравый вояка атаку на женский полк, то исключительно в области слухового аппарата. Другими словами, граф обожал в женской компании поточить лясы. Тем более, когда был столь выдающийся предмет для обсуждений — визит императора, случившийся 23 сентября прошлого года! Дамы до сих пор пребывали в возбуждении! Несмотря на то, что минуло уже больше полугода, тема не исчерпалась. С верноподданническим восторгом припомнились все новые и новые детали. История каждую неделю расцветала новыми красками. Так серьезный живописец наносит на свой будущий шедевр все новые и новые мазки. Не спеша. К чему торопиться, когда впереди вечность?

Столько всего припомнил дружно и в уютной гостиной графа в доме бывшего анапского паши! И про злодейский поступок юного прапорщика, который от избытка чувств приказал палить из пушек, невзирая на запрещение Государем салютов! И кто из дам лучше всех откормил птицу для парадного обеда — госпожа Глушкова или супруга плац-майора Новикова! И какие ковры и из чьих домов вынесли на улицу и постелили прямо в пыли, чтобы достойно проводить царя к дому коменданта! И как он расхваливал порядок в крепости, побеленные стены, причесанную травку и отсутствие вольного выпаса по городу коров, свиней и пернатой птицы! И лично посетил туалеты при армейском госпитале, найдя их устроенными по уму и со знанием дела! На этой теме дамы начинали конфузиться и просить дорогого Николая Егорыча избавить их от подробностей.

Обо всей этой донельзя «увлекательной» общественной жизни крепости на фронтире с горечью мне поведал бравый штабс-капитан Иван Данилович Новиков, тут же предложивший общаться запросто[1].

— Граф желает уехать в продолжительный отпуск по болезни, а посему в дела не вникает, — пояснил он мне местные расклады. — Приходится мне всем заниматься. Первым делом, с горцами дружбу крепить. После прошлогоднего неудачного похода за Кубань наступило некое просветление в умах. И наметилось серьезное замирение.

— Предполагаю, господин штабс-капитан, сыграла роль и глупая затея англичан, отправивших под Анапу шпиона Белла. Насвистел он всем в уши изрядно. А флот-то обещанный и не пришел. Отсюда упадок духа. Обождите, то ли ещё будет! Как новости из Константинополя придут, сразу захотят и дальше мириться.

— Ваши слова — да богу в уши! Вот только гибель флота у берегов Кавказа многое поменяла.

— Даже у вас? Под Анапой? — удивился я.

— Увы, черкесы — народ впечатлительный. Во всем видит божественное провидение!