— Ваше высокопревосходительство! Никак не могу ответить. На последней миссии действовал волей Его Императорского Величества!

— Нет! Так дело не пойдет! Я твой главный есть командир и ответ тебе держать передо мной!

— Царьград, — тихо пояснил я.

Мне было все ясно. Прилетела «ответка» из царских чертогов за убийство Сефер-бея. Не миловать меня будут, а казнить.

— Что Царьград? Ты о чем⁈

— Думаю, поручик пытается сказать, что исполнял поручение Государя за пределами вашей юрисдикции, Евгений Александрович, — пришел мне на помощь Раевский.

— А? — глуховато переспросил Головин. И обрадовался. — Так это другое дело!

— Нужно дать поручику закончить дело, порученное ему адмиралом. Лазарев обидится, если мы задержим его, — вмешался незнакомый мне контр-адмирал. По всей видимости, Захарьин.

— Как же быть? — растерянно спросил Головин. — Указания свыше изволь выполнять!

С моряками армейские ссориться не хотели. От них зависел успех и летней кампании, и будущие десанты. Раевский, как мне дал понять Эсмонт в Севастополе, ужом вертелся вокруг Лазарева.

— А вы напишите в отчете, что в лагерь прибыл не поручик Варваци, а лазутчик Зелим-бей и помог решить дело с выкупом пленных, — подсказал я решение.

— Ты што ль Зелим? — опешил командир корпуса. — Имечко же какое, прости Господи!

— Так точно, господин генерал-адъютант! — гаркнул я молодцевато.

— А ну цыц! — тут же откликнулся Головин и хитро мне подмигнул. — Не хватало, чтоб в моей палатке черкесы обращались ко мне, как положено офицеру!

— Так как же мне быть? — растерялся я.

— Зови меня «большой генерал», как все черкесские князья.

— Слушаюсь… Так то… Тьфу… Эээ…

— Докладывай! — махнул рукой Евгений Александрович.

Я с облегчением вздохнул. Арест и «казнь» откладывались. Быстро изложил суть дела и свой план. Генералы и контр-адмирал впечатлились.

Захарьин не выдержал. Подошел ко мне и крепко пожал руку.

— За одного моряка — уже тебе наша благодарность, Константин Спиридонович! А коль выйдет у тебя всех вытащить — особливо тех, кого под Сочей захватили — флот у тебя будет в неоплатном долгу!

Его поддержал Раевский:

— Во время шторма отличился здесь рядовой Девяткин. Своей властью наградил его Георгиевским крестом и унтер-офицерским званием. Его наши офицеры прозвали чемпионом. Быть и вам, поручик, чемпионом Черноморского флота!

… Обмен оставшихся матросов прошел, как выразился кто-то из офицеров, comme bonjour, то есть без сучки и задоринки. Предварительно поторговался для вида с тамадой. Сбил цену до 250-ти целковых за голову. Выторговал себе комиссию, чтобы не выглядеть полным лохом в глазах аульцев. Сидели, когда все закончилось, со старейшиной и делили притащенное мною серебро. Это тебе, это мне — все по канону! Моя доля — 200 рубликов. А жизнь-то — налаживается!