Довольный офицер расплатился и приказал денщику:

— Пойди купи на один абаз столько фруктов, сколько сможешь унести.

Официально абаз шел по двадцать копеек серебром. Горцы брали любой чекан — грузинский, русский, турецкий, — лишь бы монета была подходящего размера и с любым рельефным изображением[1]. В ходу было и золото. Но только не ассигнации и медь.

Наше появление с кабаном, которого тащили на лямках мои телохранители, заставило умолкнуть весь базар. Но не надолго. Продавцы изумленно зацокали, когда к туше бросились сразу несколько покупателей. Среди них я, к своей радости, увидел знакомого. Унтер-офицера Рукевича!

«Что он тут делает? Разве писарей берут в экспедиции?» — удивился я.

— Дэсят манэт! — заорал я громко, подражая местному говору.

Базар ахнул.

— Побойся бога, азиатец! — возмутился Рукевич, меня не узнавший из-за башлыка, которым я закутал лицо. На торжище многие так ходили.

— Апполинарий! Это я, поручик Варваци! — тихо шепнул я на ухо унтеру.

К чести моего сослуживца по Эриванскому полку, он не растерялся. Моментально мне подыграл.

— Пять манэт! Пять!

— Восемь!

— Давай! — хлопнул мне по руке унтер. — Только уговор! Поможешь мне тушу в крепость затащить!

Я победно оглянулся на примкнувших к моей группе убыхов, которые продали мне кабана. Они яростно затрещали на своем «гыр-гыр», но несложно догадаться, о чем шел спич. Их диалог можно было перевести примерно так:

— Чертовы урумы! Хуже армян и джугутов[2]! Везде свою выгоду найдут!

— С ума сойти! За какого-то грязного кабана дали цену четырех баранов!

— Эй, брат! Кажется, в лесу еще кабаны остались! Нужно торопиться, пока остальные не расчухали!

Убыхи бросились сломя голову к своим коням.

— Ждите здесь! — приказал я своим бодигардам.

Впрягся в лямки вместе с Рукевичем и потащил кабана в крепость.

— Писарь! Ты что здесь делаешь?

— Уже не писарь, — победно взглянул на меня Апполинарий и скосил глаза на Георгиевский солдатский крест на мундире. — Вернулся в родную строевую роту.

— Поздравляю с Георгиевским крестом! За что получил? Когда ждать производства в офицеры?

— Получил за спасение погибающих во время шторма. А до производства придется ждать не меньше года. Нас, разжалованных в солдаты, быстро не награждают офицерским чином. И лишь по личному распоряжению Государя[3].

— Я здесь тоже из-за шторма. Прибыл вытаскивать из плена моряков.

— Да вы что? — Рукевич поразился так, что встал как столб.

— Тащи, унтер, тащи! Не привлекай внимание. Кто есть в крепости из старших офицеров нашего полка?

— Подполковник Резануйлов.

— Не знаю такого. А кто командует?