— Господин поручик! Вечный ваш должник! Если бы не вы…

— Полно, Леша! Живи дальше! Служи на благо России!

Загрузившись и распрощавшись с гарнизоном, отправились в аул Гассан-бея. Знакомые места! Оставив за спиной крепость, въехали в предгорья. Через сведённый под корень вековой лес, в котором год назад кипел кровавый бой. Через балки, где укрывался от русской картечи. Мимо места, где нашел смертельно раненного Марлинского. Через сожженный аул, к которому я вынес труп убыхского князя. Тяжелые воспоминания.

Я вздохнул, но тут же радостно вскрикнул. Ко мне галопом несся княжич Курчок-Али. За ним поспешали Цекери и Коченисса в сопровождении большой группы всадников. Черкешенка улыбалась! Что тут у них произошло? Что побудило ее отбросить свой вид вечной обиженки?

А дело, как я сразу узнал, было так.

Когда Цекери добрался до аула Гасссан-бея и встретился с Курчок-Али, Коченисса приглянулась молодому княжичу. И пошло-поехало. Вместо того, чтобы ехать мне навстречу, эти двое молодых влюбленных, Пшекуи-ок и мой кунак, устроили соревнование за сердце своей избранницы. Пиры сменялись скачками и молодеческими играми. Носились по окрестностям, любуясь местными красотами. Княжич даже организовал танцы в ауле, не поскупившись на угощение. Его старший брат и его очаровательная жена, карачаевская «бабочка», активно поощряли родственника, видя его пыл. Несчастный Цекери ждал меня как избавителя, потому что уже думал, что безнадежно проигрывает в этом соревновании.

— Чем же я тебе помогу? — вылил я ушат холодной воды на бедного парня. — Не думал же ты, что я своему названному брату прикажу отстать от Кочениссы?

Судя по его сморщенной моське, именно так он и думал.

— Что же мне делать⁈ Зачем я только взял ее с собой⁈

— Что делать⁈ Не сдаваться! Быть мужиком! Ухаживать! Цветы что ли подари… Или еще какой знак внимания!

— Думаешь? — воспарил духом Пшекуи-ок. Он поворотил коня и понесся к ближайшей полянке, заросшей дикорастущими гранатами, усыпанными розовыми цветками.

— Как ты, мой лучший друг? — обратился я к княжичу, с тревогой следившим за соперником.

— Все прекрасно! Брат ждет тебя, чтобы выразить свою признательность. Не думай: мы не забыли о твоей услуге. Встретим как дорогого гостя!

— Одно твое общество, княжич, наполняет мое сердце радостью!

— И мое, брат! Как прекрасная Тамара?

— Тамара — уже моя супруга!

— Кто бы сомневался! Пора и мне подумать о свадьбе! — многозначительно молвил Курчок-Али и со значением уставился на Кочениссу.

Девушка, сменившая мужской костюм на женский и прикрывавшая лицо вуалью по местной моде, была сама невозмутимость. Курчок-Али вздохнул.