Армия живет традициями — это понятно, но нужно и меру знать. Как только разберусь с готовящимся покушением, обязательно займусь вопросами военного строительства. И начну с формы. Красивый мундир — это здорово, это предмет гордости для армейской души. Но как же в нем воевать?

Чем ближе поворот с Малой Садовой на Невский, тем сильнее щемило сердце. Угнетала мысль о том, что карета проедет над возводящейся минной галереей. Правда, до закладки мины еще не скоро. Судейкин доложил от технических трудностях подкопа, о канализационных трубах под улицей, которые обязательно помешают скорому ведению работ. А все равно страшновато.

Вот и закрытый по случаю воскресенья «Склад русских сыров Е. Кобозева», логово террористов. Ступеньки к двери, сбегающие с тротуара, три окна. Прячется за ними наблюдатель или нет, рассмотреть не смог. Если есть, то он явно заметил Фрола, казаков-конвойцев и мой силуэт за окном кареты. Копайте, ребята, копайте…

Проскочили.

Можно выдохнуть. И сосредоточиться на предстоящем вечером обеде со всей императорской семьей. Придется выполнить обещанное Кате. Но для начала нужно с ней помириться.

Как вскоре оказалось, на сей счет волновался напрасно. Княгиня Юрьевская встретила меня, как подобает покорной жене. Ей уже доложили о моей авантюре с поездкой на кладбище, а она и словом не попрекнула, ни одним жестом не показала, что обижена до слез.

— Ты такой смелый, Мунечка! Горжусь тобой. Дети по тебе соскучились. Ты же погуляешь с ними по залам? Семейный обед не отменяется? Мне готовиться?

Она ждала восхождения на новую ступеньку своего величия, и я не подвел ее ожиданий.

Обед начинался в 19−00, и к его началу мы были готовы.

— Его Величество и светлейшая княгиня Юрьевская! — объявил церемониймейстер, после того как трижды постучал по полу жезлом с ручкой из слоновой кости.

Распахнулась дверь. Мы с Катей под ручку вошли в зал, где у обеденного стола собралась вся семья.

Первой, кого я увидел, была цесаревна Мария Федоровна. Минни, такая молоденькая, такая цветущая и… с поджатыми губами. Я улыбнулся ей, с трудом отвел взгляд, стараясь не выдать своего волнения. Как забыть ее неподдельное горе, ее самоотверженность, рыдания? Наши разговоры, прогулку по морю, запах печеной картошки?

Что же касается ее позы, то она объяснялось просто. Вся женская половина семьи весьма талантливо отыгрывали роль коллективной свекрови. То есть втаптывала в грязь Катишь (как называли мою жену за глаза) изобретательно, с чувством хорошего вкуса, балансируя на грани приличия. Это была уже не первая встреча в таком составе и не самая приятная. Вежливые поклоны великих княгинь никого не обманули.