В 1894-м я уже создал новый вектор русской истории. Худой или добрый, никто не скажет. Теперь у меня второй шанс. И если все сложится удачно, мне не нужно пока наставлять Александра. Сам с усами. Лишь бы пока не мешал.

— Я не собираюсь возлагать этот ужасный крест на Гогу, — нарушил, наконец, молчание.

Александр вздернул голову.

— Да, да, не верь сплетникам. Ты и только ты мой наследник, — успокоил я сына. — Если что-то меня и тревожит, то это Владимир, которого запланировали назначить регентом.

Цесаревич бросился защищать брата.

— Чем плох Володя? Его моральные качества…

— Его супруга Михень крайне властолюбива. Сам скоро поймешь. Лучшей кандидатуры, чем великий князь Михаил Николаевич, не придумать.

— Он всего лишь отличный исполнитель.

— Ну и прекрасно. Оставишь ему подробные инструкции. И он их будет скрупулезно выполнять.

— К чему этот разговор? — насупился Саша.

— К тому, что все под богом ходим. Ты спросил, зачем охрана. Объясню. Меня в самом ближайшем времени собираются убить, а ответственные за мою безопасность люди будто нарочно ничего не делают. Будто только и ждут моей смерти.

— Неправда! Такое исключено!

— Ой ли? Если я скажу, что дни считают, тоже не поверишь?

— Конечно, не поверю!

— А между тем такие разговоры ведутся в петербургских гостиных.

Я замолчал. Потрясенный сын не знал, что сказать.

Из уголка, облюбованного офицерами и охраной, доносилась беззлобная ругань. Герздорф, горячась и пыхтя, как самовар, чертыхался, что остался без взятки при верных пяти, что червовая масть превратилась в его проклятие. Мои телохранители над ним подтрунивали, заверяли, что не стоит приписывать бездушным картонкам капризный нрав.

«В вист играют», — догадался я.

— Давай не будем о смерти. Поговорим лучше о секретном совещании, которое настолько секретное, что о нем уже судачит вся Россия. Что думаешь о предложениях Лорис-Меликова?

— Честно?

— Да!

— Нахожу их крайне опасными. Недаром пошли слухи о скорой конституции. Говорят, что ее объявят в 20-летнюю годовщину отмены крепостного права, 19 февраля. Новое договорное соглашение между русским народом и династией Романовых — вот о чем грезят.

— Чепуха! Ты мою речь на похоронах Достоевского читал?

— Да.

— Есть ли в ней хоть слово о конституции?

— Нет.

— Ты считаешь, что умеренные предложения Лориса-Меликова чем-то опасны?

— Да, они внушают ложные надежды.

Я рассмеялся. В свое время Сперанский был готов зайти куда дальше. А тут перепугались филькиной грамоты.

— Смотри на эту историю как на маневр.

— Не понял… — Александр вздернул брови.

— Что тут не понять? Пустышка! Ничего из этого не выйдет. Одна говорильня.