До конца дня меня одолевали приступы сонливости, ноги начали опухать и жутко чесаться, сознание мутилось. А ночью наоборот мучала бессонница. На следующий день аппетит отсутствовал, накатывали приступы слабости и затруднения дыхания. В таком состоянии я не мог нормально следовать намеченному плану. Не мог твердо направлять ход сложнейших бесед, высказывать к месту нужные аргументы.

Обезболивающее помогало и в то же время мешало. Так что появление группы профессоров, съехавшихся из разных концов империи, оказалось очень кстати. По крайней мере, я на это надеялся.

Погода была чудесной, легкий ветер трепал деревья в парке. Принял докторов, сидя на террасе.

И понял по глазам, по выражению лиц, как они поражены моим видом. Даже Захарьин, присматривавший за мной всю неделю и веселивший своими чудачествами. Что уж говорить о новоприбывших профессорах — все были в шоке. И наш семейный врач, почтенный Густав Иванович Гирш, удобный как старая обувь, но сейчас явно бесполезный. И седой как лунь, величавый, уравновешенный Вильгельм Федорович Грубе со следами недавно перенесенной болезни на лице. Царь сильно уважал его за профессионализм и твердость, проявленные при оказании раненым в Борках после крушения поезда. И крайне встревоженный Николай Александрович Вельяминов, отдаленно похожий на молодого Милютина своими чахлыми бакенбардами.

Лишь Лейден сохранял олимпийское спокойствие, а Попов прятал тревогу за привычной маской оперного тенора — беспокоился он не за меня, а за мнение коллег о собственной персоне.

И, кстати, не зря беспокоился. Вельяминов набросился на него, как только все уселись. А я предложил собравшимся резать правду-матку, как она есть.

— Мне удалось немного расспросить близких государя, что сделано для его спасения, и я пришел в ужас! — горячился Вельяминов. — Ваше Величество, вы живете по своему усмотрению, пользуясь лишь домашним уходом государыни. Этому нужно срочно положить конец. Как минимум, вам нужен покой и постельный режим. Как допустили, что рядом с больным не случилось серьезного врача, к чьим советам прислушиваются? Кто такой Попов? Чем прославился? Кто его навязал?

Попов вспыхнул, но защиту предоставил своему учителю Захарьину. Тот с пылом бросился в бой:

— Прошу заметить, я здесь уже неделю. И профессор Лейден тоже. Убедившись, что терапия бессильна, мы решили прибегнуть к советам хирургов. Мы видим прогрессирующий отек. Наш достопочтенный коллега герр Лейден предложил ввести под кожу через маленькие разрезы серебряные трубочки для стока жидкости, если обострение продолжится. Я сперва был против, но теперь склоняюсь к мысли принять предложение профессора.