Довольный достигнутым результатом, я поспешил переключиться на другую тему. Была одна проблема, которую не изменить предсказаниями, и об этом стоило поговорить.

— Ники, мой сын, будущий царь. Что ты думаешь о перспективах его правления? Всевышний дал ему право на огромную власть, но слишком слабую волю.

Брат без споров принял новое направление нашей беседы. Уклоняться от него не стал. Отчасти даже испытал облегчение.

— Какой царь из него выйдет, сказать пока трудно, время покажет. Проблема твоего наследника в том, что у него нет команды, как была у тебя, когда ты взошел на престол.

И с этим не поспоришь. В первые годы своего правления и даже позже Александр опирался на офицеров, побывавших с ним на русско-турецкой войне в составе рущукского отряда. Ванновский, Косич, Черевин и другие стали его опорой. У Николая нет таких людей.

Мало того, существующий порядок государственного управления предполагал, что все вопросы в конечном счете замыкались на императоре. Он должен был сводить воедино порой разнонаправленные инициативы своих министров, подчиняя их своему представлению о политической курсе.

Это было странно для меня, но объясняло, почему царю приходилось засиживаться допоздна за бумагами. И сейчас, когда болезнь приковала Александра к постели, управление страной откровенно буксовало, семь портфелей в моем кабинете так и остались неоткрытыми.

Невольно закралась мысль, что при Николае правительственные ведомства превратятся в лебедя, рака и щуку. Начнут тянуть каждый куда пожелает, и что из этого выйдет? Бардак выйдет — вот что! Не дано Ники твердой рукой собирать все ниточки воедино. Следовательно…

— Как ты смотришь на то, что я предложу Ники реанимировать Совет министров и учредить должность премьер-министра?

Брат удивленно вскинул брови:

— Как в европейских странах? Ответственный кабинет? Но у нас же нет парламента, политических партий, которые, выиграв на выборах, формируют правительство.

— Я о другом. Что если объединить министров не одной лишь ответственностью перед Государем, а коллективной ответственностью за принятые решения? На постоянной основе, а не как сейчас — время от времени.

— Но есть же Комитет министров, Особые совещания…

— Комитет? Он эффективен?

— Это тебе нужно Витте спрашивать. Как по мне, комитет бесполезен, его завалили административным хламом, и… — он напрягся, кое-что сообразив. — Неужели ты хочешь предложить Николаю отказаться от единоличного решения вопросов внешней политики и военного министерства?

— Именно так.

— Звучит почти как революция.

— Назовем это революцией бюрократии. Последний её шанс.