— Теоретически да, — осторожно сказал я. — Но практически? Если что, они бы меня давно раскусили. И Маслов и Щетинин ну никак не дураки! То есть при таком раскладе давно бы мне пора того… Плыть утюгом по реке Великой. Да и просто поверили они, убедились! Ну я же вижу, товарищ полковник. Опыт! Опыт говорит мне, что я на верном пути. А вообще, насчет этого янки информация достоверная?

— Не сомневаюсь.

— Товарищ полковник, тогда тем более надо нам спешить! Надо выманить все подполье Маслова как можно скорей. В Москве тоже ведь это осознают, надеюсь?

— Верно надеешься, — он усмехнулся. — И даже как-то слишком.

— То есть? — не очень понял я.

Он малость помолчал — видимо, соображая, что можно говорить подчиненному, что лучше не говорить. Решил так:

— Там очень быстро схватились за идею выдать тебя за агента США. Чересчур быстро.

Я чувствовал, что ему не очень хочется договаривать. Из соображений субординации. Критиковать руководство при подчиненных нельзя. Поэтому он ограничился словами:

— И хорошо, что так.

Но я за этим разгадал иное.

Вряд ли Лубянка так мгновенно отреагировала бы на предложение областного УМГБ. Высокое начальство вообще не больно-то любит «инициативу с мест». Правда, здесь особый случай: ситуация острая, требующая стремительного разрешения. И на месте это, конечно, виднее, чем из Москвы. Но все равно очень резво. Так не должно быть.

Эта мысль родилась во мне вспышкой. Я вида не подал, но логику включил.

Почему так случилось?..

Но тут полковник решил, наконец, свернуть от отвлеченных материй к конкретике.

— Короче, вот, — объявил он. — Смотри. Получено сегодня секретной почтой из Москвы. Сообщить могу только тебе. Даже заместителям не имею права показать.

И вынул из ящика стола две бумаги. Одну сопроводительную, а другую — собственно оперативный материал.

Прочтя обе, я испытал сложное чувство. Восторг? Азарт? Предчувствие близкой развязки? Да можно сказать, все это вместе.

Главный документ был на английском. Я вопросительно посмотрел на Лагунова, и он меня понял:

— Абсолютно натурально. Бумага американская, произведена в США. Хоть химический анализ делай. Печатная машинка оттуда же, «Ремингтон». Никакой подделки! Хотя и подделка, — он ухмыльнулся.

Текст, напечатанный по-английски в типично американском стиле, подтверждал мою принадлежность к ЦРГ и самые весомые полномочия. Разумеется, никаких подписей и печатей. Но добротная, генеральской фактуры бумага с водяными знаками выглядела более, чем убедительно.

Это форма. А содержание еще интереснее.

— Тут важно, чтобы кто-то у них владел английским на уровне, — поразмыслил вслух я.