Воистину говорят, что глаза — зеркало души. Если так, то у этого типа, должно быть, души вовсе не было. Взгляд даже не ледяной, а какой-то потусторонний, что ли. Как будто на тебя смотрит бездна. Как будто там, глубоко внутри этого существа, где у нормального человека чувства, у него — ничего. Ни любви ни к кому, ни жалости, ни даже сочувствия. Что есть? А черт его знает. Мне это неинтересно.

Но вдруг стало интересно — где тут причина, а где следствие? Пошел он в холуи к немцам из-за того, что уже был не человеком, а каким-то смрадом из преисподней? Или же нацисты убили в нем остатки человечности, и он стал нежитью?

Впрочем, это всего лишь секунда. Я не Достоевский, копаться в этом не буду. Передо мной нечисть, посланец из тьмы. Факт. Ему не место среди людей. Я должен с этим справиться. Все.

И на его бездонный взгляд мне плевать. Я прошел в комнату, сказал:

— Ну вот, наконец, все в сборе. Правильно я понял, что это и есть штаб-квартира нашей организации?

— Одна из нескольких, — сказал Маслов.

— Разумно, — сдержанно одобрил я. — Но я имел в виду больше личный состав. Втроем решаете все вопросы?

— Да, — ответил Сурков.

Голос ровный, глуховатый.

— Ну что ж, — я по-хозяйски подсел к столу, — теперь будет квартет.

— Чего? — не понял Сурков.

— Четверо, значит, — процедил Маслов.

— А, — сказал тот.

Интонации у него было совершенно безжизненные.

Общаясь, я безошибочно ловил настроения этой троицы. Они явно были аккуратные и подчиненные. Все трое готовы были безоговорочно признать меня лидером.

В общем, я был к этому готов. Но все же оказалось малость неожиданно.

Почему так?

Я прогнал ситуацию через аппарат анализа. Вывод: наверняка они нащупали в эфире ту самую радиостанцию «Зодиак». И уже совсем, окончательно поверили в намерения бывших союзников «освободить» нас. И я решил объявить прямо и даже с начальственным напором:

— Скажите, у вас есть рация?

Они переглянулись. Пауза. Я все вмиг смекнул:

— Есть? Надеюсь, вы сами ничего не передавали в эфир? Работали только на прием?

Тут разговор принял самый деловой, партнерский характер. Правда, речь держали Маслов со Щетининым — «интеллектуальный блок» организации. Сурков — «силовой блок» — отмалчивался, но его безмолвное присутствие явно давило на гражданских лиц. Я чувствовал это по их мельчайшим мимическим и вазомоторным реакциям. И внезапно понял, что причина здесь исходная. Он родился на свет монстром. С нечеловеческими отклонениями. А нацизм как будто нарочно придумали для таких, как он.

Конечно, данная философская мысль пронеслась мимоходом. Главное — детали. Я нащупал верную тему, правильно развернул ее. Выяснил, что резидентура владеет двумя радиостанциями. Одна — официальная, в стройбате. Другая — потайная, на одной из конспиративных квартир. Радист один, он же штатный радист стройбата, сержант. Неясный тип, проходил проверку СМЕРШ как подозреваемый в службе в РОА. Подозрения были весомыми, однако подтвердить их не удалось. Тем не менее, как говорили в дореволюционной юриспруденции, «остался в подозрении». И отправился дослуживать в стройбат на неопределенный срок.