— Ясно. Хочу насчет Егорова напомнить…

— На память не жалуюсь.

— Понял. Что с Кудрявцевым, есть данные?

— Держу связь с больницей. Пока в операционной, прогнозы неясные. Надеемся на лучшее. Ну, еще раз поздравляю с окончанием дела, а заодно и с праздниками! Первое мая, демонстрация будет, митинг торжественный. Да и годовщину Победы наверняка будем отмечать. Ну, это видно будет! А лично вам, повторю, краткосрочный отпуск. Три дня помимо выходных. Стало быть, седьмого мая на службу.

На том распрощались.

Идя домой, я хорошо подумал над этим разговором. И укрепился во мнении, что полковнику известно нечто из высших сфер. Впрочем, это было известно и мне в общих чертах — по очевидным причинам. Тут несколько другое. Перемены на Лубянке, которых формально пока нет, но по факту они уже свершились в заоблачных высотах, каким-то образом должны коснуться лично меня. Лагунов об этом либо знает, либо догадывается. Но сказать пока не решился.

Да и мне было несложно кое-что прикинуть. Вот-вот министром ГБ станет бывший глава СМЕРШа Абакумов. Ему понадобятся «его» люди. Он должен помнить меня, Соколова, по операции в Кенигсберге. Отсюда вывод. Тоже, конечно, молчаливый.

Пока шел, на угасающем драйве я вроде бы не ощущал усталости. Но вот пришел в общежитие, сел на кровать… и почувствовал, что встать уже не могу. Засыпаю сидя. Так и завалился, грешным делом.

И проспал весь праздник. Просыпался на секунды, не очень понимая, что снаружи — утро, вечер. Да и как бы хрен с ним. И снова вырубался.

Окончательно проснулся днем. Полежал с чудесным ощущением свободы от всего. Сознавал, что это временно. Но хуже от этого не было. Хотелось смеяться и даже петь.

И тут я вспомнил Марию.

Подскочил так, как будто сработала внутренняя пружина. И через десять минут мчался к аптеке.

По пути, конечно, подумал о Лапшине. По идее, должна ему зачесться сдача Суркова. Еще оперативную игру какую-нибудь затеют, да и Щетинин с Масловым здесь в цвет придутся…

Правда, все это текло на заднем плане, а на первом была мысль о Марии. Ее образ заполнил собой все.

За прилавком оказалась практикант Катя. Улыбнулась мне как знакомому:

— Вы к Марии Андреевне?

— Именно, — объявил я полушутливо.

— Она с сегодняшнего дня исполняющая обязанности, — подчеркнула Катя, и ее миловидное личико стало забавно значительным, даже строгим.

— Чего следовало ожидать, — сказал я. — Служебный рост, выдвижение — без этого не жизнь, а прозябание.

Мария Андреевна с солидным видом предстала через несколько секунд.

— Здравствуйте, товарищ заведующая!

— Пока исполняющая обязанности, — она не отступила от правды.