— Ну это вряд ли, — спокойно заметил я, не давая ему вырваться, хоть он и бился изо всех сил.

Тут подбежали наши из группы поддержки:

— Взяли? Товарищ майор? Все нормально?

— Не очень. Кудрявцев ранен. Посмотрите! По-моему, дело серьезное. Этому тоже надо помощь оказать, но жить он будет. Хотя вряд ли долго.

Один, сильно топая, побежал к нашему раненому. Через секунду донеслось:

— В больницу! Срочно! Машину сюда!

Раненого потащили в машину, я тоже подбежал:

— Иван! Держись. Все будет хорошо! Не падай духом!

Те слова, не те — не знаю. Что на уме, то на языке. Кудрявцев старался улыбнуться бескровным лицом. Его загрузили в «Эмку», понеслись в больницу, а я вдруг вспомнил, что на мне полуторка, казенное имущество! Что не так случится, хозяйственная служба все мозги проест.

Чуть не забыл.

Странное чувство испытал я, садясь за руль и запуская мотор. Все! Наша операция кончилась. Нет гонки, нет спешки, нет драйва. Эта часть моей жизни навсегда осталась позади.

Как-то так пусто показалось без этого всего… И я поехал в управление, понимая, что там сейчас кипит жизнь. Да и отчитаться все же надо было.

Машину сдал в гараж, узнал, что Маслова сейчас допрашивает Покровский, а Лагунов докладывает на Лубянку об успешном завершении дела. Решил зайти к нему, справедливо чувствуя себя героем дня.

Адъютант был сама любезность:

— Пожалуйста! Проходите! Вас товарищ полковник распорядился пускать всегда.

Мне это показалось даже чересчур. Видать, повеяло ветерком из будущего. Такие типы как этот паркетный лейтенант, даже не слишком блистая умом, поразительно метко чуют дыхания перемен. Я-то знал, что произойдет через неделю, Лагунов, вероятно, догадывался, а этот нечто почуял…

Полковник говорил по телефону, но меня подозвал энергичным жестом, указал: садись! Я сел.

Собственно, Лагунов не столько говорил, сколько слушал, подкрепляя слова незримого мне собеседника короткими безличными фразами:

— Да. Конечно. Будет сделано. Готовим.

Ни имени, ни звания абонента он не назвал. Чекистская выучка.

Наконец брякнул трубку на рычаг. Воззрился на меня с прищуром, словно нечто хотел донести до меня взглядом. Без слов. А сказал после паузы с легкой усмешкой:

— Ну что, майор Соколов? Как считаешь, можем колоть на кителях дырки под ордена?

— Вам виднее, товарищ полковник.

Он кратко рассмеялся, не ответив прямо на свой вопрос. Но косвенно ответ прозвучал в словах:

— В целом дело, можно сказать, закрыто, последние штрихи нанесем за пару дней. Вам, майор Соколов, пока моя устная благодарность. И три для отдыха. Официальные последствия… Ну, поживем-увидим. Думаю, долго ждать не придется.