В кабинете у Покровского меня ждал приятный сюрприз. Или не совсем сюрприз — все же я этого ожидал. Подполковник торжественно вынул из письменного стола купюры, конфискованные дома у Жеребкова:

— А ну, взгляни!

Купюры были разные, но были среди них и те самые. Новенькие. Довоенной серии.

Эпизоды складывались в систему.

— Значит, включаем вариант «Б», — сказал я.

— Да. Сейчас вызовем этого поганца. Как считаешь, можно его перевоспитать?

— Не безнадежен. И все-таки надо выяснить, кто и где протрепался про него. Что за уши там оказались рядом.

— Работают люди, — был краткий ответ.

Привели Жеребкова. Тот сильно осунулся и даже, как будто бы, похудел. Видать, переживал всерьез.

— Ну, садись, — голосом, не предвещающим хорошего, произнес Покровский, — что скажешь?

— Я, товарищ подполковник, все понял. Осознал. Виноват! Да. И если меня простят, я все готов сделать. Все!

Подполковник молчал, но уже не исправил «товарища» на «гражданина». Наконец, решил, что хватит паузы.

— Ладно, — сказал он. — Так и быть. Дадим тебе шанс.

И вот ночь. Все верно: неизвестный назначил Жеребкову встречу ночью. Не на окраине, но в месте глухом: заросшем углу городского парка. И счастье нам, что здесь, среди елок, можно было затаиться. Несколько часов мне пришлось провести в этой засаде не в самых, мягко говоря, комфортных условиях, но дело того стоило.

В 23.00, строго по уговору, появился Жеребков. Я до того собрался, что и видеть-то в темноте стал почти как кошка. И различил рослую сухощавую фигуру в пальто. Впрочем, неподалеку горел одинокий фонарь, все же превращая мрак в полумрак.

В движениях идущего сразу чувствовались боязнь и неуверенность. И это верно! Так и надо. Правдоподобно. Остановившись метрах в десяти от меня, Жеребков огляделся, поежился зябко. На самом деле, было прохладно. Я оделся потеплее, но и меня пробирало.

Я следил во все глаза, стараясь не прозевать появление фигуранта. И не прозевал. Сперва различил движение тени, вцепился в нее взглядом и уже не отпустил.

Тень превратилась в человека. Я сумел разглядеть, что одет он был в ватник, галифе, сапоги.

Неизвестный зашел к Жеребкову со спины, а тот дурак и не чухнулся. Мне так хотелось крикнуть: оглянись! По правде говоря, боялся, что сейчас сержанта попросту пырнут ножом сзади — и два младенца сироты.

Но, слава Богу, он все же услыхал шаги. Обернулся поспешно.

— Не ждал? — послышался смешок.

— Чего это не ждал? — дернулся Жеребков. — А чего ж я тогда здесь?

— Тоже верно. Ну?

— Гвозди пальцем гну! — громко сказал я, выходя из засады.

Неизвестный крутанулся как пружинах. Реакция нормальная, ничего не скажешь.