Подполковник нахмурился:

— Здесь очень аккуратно! Не перегни палку.

— Нет, товарищ подполковник! Все сделаю как надо, будьте надежны. Посадим его на крючок…

— Ты про крючки не думай! Ты делай только то, что сказали, ни на копейку больше.

Старшина пустился клясться и божиться, что он все сделает в самом лучшем виде. И я, глядя на него, вдруг поверил. А что? Жизнь заставит, сыграешь не хуже Станиславского!

— … Ты этим займись, — сказал Покровский. — Синельниковым. Максимум сведений.

— Разумеется.

Я чувствовал, что в самом деле мы что-то зацепили верно. Еще не видим толком цельной картины, но уже вокруг да около ходим. Теперь бы не сорваться этим зацепкам! Вывести на крупную рыбу. Вот и думай, майор, вот и думай…

За этим занятием и застал меня Кудрявцев. По его лицу я сразу понял: кое-что интересное уже имеется.

И не ошибся. Подсев к столу, старший лейтенант таинственно зашептал:

— Товарищ майор! Кажется, есть контакт.

— Очень хорошо, — улыбнулся я. — А почему шепотом?

Он смутился:

— Шепотом почему? Да как-то, само собой…

Кашлянув виновато, старлей поведал следующее.

Заготовитель Ступин на самом деле родом из деревни. Восемьдесят километров от Пскова. Шофер Величкин — местный, городской. Кудрявцев побывал у него в доме. Разумеется, инкогнито. Выяснил, что тот отсутствует примерно неделю.

— Через милицию справки наводил?

— И это тоже. Участковый там очень толковый мужик. Ну просто повезло с ним! Общий язык нашли. Сдружились, можно сказать.

Я поощрительно кивнул.

Хороший участковый инспектор для чекиста неоценимый кладезь информации. Знаю это по себе. С таким работать — счастье. Надо только уметь найти к нему подход. Он и своему ментовскому начальству ни слова не скажет о контакте с госбезопасностью, если в том нет нужды. Оно и не узнает отродясь, что их сотрудник подрабатывал на спецслужбу. А вот разного интересного и важного от такого человека можно узнать — вагон.

Кудрявцев именно так и сработал. Солидно. Сдружившись с участковым лейтенантом, он почерпнул максимум. Узнал, что Величкин элемент сумеречный, нехороший. Хотя формальных претензий к нему нет. Жил, работал, не нарушал, не замечен. Отслужил. На войне был тем же водилой в продслужбе. Без нареканий. Выпивал умеренно. Но чутье участкового милиционера было глубже формальностей. И этим чутьем лейтенант угадывал в шофере Потребкооперации душонку гнилую и темную.

Чекист ни слова не сказал про ограбление сберкассы, а милиционер уже смекнул:

— А вы уж не то ли дело копаете? Сберкассу. Уж не Величкин ли за рулем был?

— Не знаем.

— Ну, я не удивлюсь, если он. Тут еще два дружка у него крутились, такие же прощелыги. Один Витька, другой не знаю, здоровый такой. Тоже вроде из кооперации, там уточните.