Разумеется, я прилично осведомлен в истории американских спецслужб. Изучали в обязательном порядке.

Во время войны существовало Управление стратегических служб, расформированное сразу после наступления мира. Но уже в январе 1946 президент Трумэн создал ЦРГ, которое через год преобразовали в знаменитое ЦРУ.

Так что в данный момент речь идет о ЦРГ.

На лице Валентина Никитича явственно выразилась работа мысли.

— Что же выходит, — поразмыслил он вслух, — вас так вот взяли и по желанию американцев перевели в Псков?

— Так оно и есть. Да еще в другое ведомство, — подтвердил я. — Из Министерства вооруженных сил в Министерство госбезопасности.

— И что это значит?

— Это значит, — я указал пальцем вверх, — что там работают наши люди. Кто? Не знаю. И не лезу в это.

— Так-так… — промолвил аптекарь. — Ну ладно. Федя, — внезапно сказал он здоровяку, — вон там в шкафу общая тетрадь, дай-ка сюда.

Федя массивно встал, начал обходить стол, чтобы протиснуться между мной и шкафом.

Какая, на хрен, общая тетрадь⁈

Эта мысль пробежала во мне как-то призрачно, зато Вера вновь стремительно метнула взгляд прямо мне в глаза.

И в этот раз я ее понял.

Еще бы секунда — и я мог не успеть. Но успел.

Федина ручища уже коснулась моего плеча, и вариант ухода у меня был только один: вниз.

Что я и сделал, упав на пол и ногами отшвырнув от себя стул. И левой ногой со всей силы жахнул Феде в пах.

Амбал взвыл, скрючился. Почти уперся огромной башкой в стол. Я вскочил уже с «Вальтером» в руке.

Все надо делать не быстро, а мгновенно. Секунда! — и я рукояткой пистолета врезал по Фединому жбану. И еще раз для гарантии. Такому бугаю — как раз.

Утробно хрюкнув, громила свалился на пол. Почти бесшумно. Я перешагнул через него.

Остолбеневший аптекарь сидел, глядя на меня. Видать, произошедшее пока не вместилось в его сознание.

Я перевел дух и сказал вкрадчиво:

— Ну что же это вы, Валентин Никитич? Нехорошо. А главное — глупо. Ну-ка встаньте!

Этот приказ я сопроводил легким движением пистолетного ствола. Загипнотизированный Лапшин поднялся.

Так же вежливо я продолжил:

— Я понимаю, что вывеску вам портить нельзя. Сам в этом не заинтересован. Поэтому починим каптерку.

И левой рукой пробил резкий крюк в печень.

— Мм-м… — болезненно сморщился фармацевт, сползая на пол.

— Не думайте, что это все, — предупредил я.

Не очень сильным ударом колена в голову я опрокинул его на бок. А вот здесь уж грохнул посильнее — носком лакированной туфли в промежность. Весьма больно и наверняка немного травматично. Но старался, чтобы не слишком.

Сдавленный обиженный стон был ответом на это оскорбление действием.