Но кое-что сказать все же надо.

В одну из прохладных уже ночей мы лежали под одеялом, тесно прижавшись друг к другу не столько для приятного времяпровождения, сколько для взаимного обогрева.

— Слушай, — проговорила девушка, — и что теперь? Ты ведь, наверное, там у своих как пожарная команда? Палочка-выручалочка. И уж они от тебя не отстанут.

— Так это же хорошо, — попробовал отшутиться я, — быть всегда нужным начальству и стране.

Мария немножко повозилась, прилаживаясь поудобнее.

— А обо мне ты подумал? — сказала она.

— Только о тебе и думаю, — я покрепче притиснул ее к себе. — Ты же у меня и страна, и начальство!

По ответной реакции мне показалось, что особа не сильно в восторге от моего остроумия.

— А если серьезно? — спросила она.

— А если серьезно, — в моем голосе зазвучал металл, — то я офицер госбезопасности. Надеюсь, ты понимаешь, что это. Я себе не принадлежу. Так оно есть, так будет. Тебя это либо устраивает, либо нет. Решай.

Сказав так, я отодвинулся, перевернулся на другой бок, закрыл глаза. Не то, чтобы настолько уж хотел спать, но как-то сам собой начал погружаться в дремоту. И спустя недолгое время ощутил, что и Мария повернулась в мою сторону, прижалась ко мне, и ощутил на себе ее теплое дыхание…

А по окончании трехдневного отпуска я предстал перед полковником Лагуновым.

— Садись, — сказал он необычным тоном, и сам присел напротив.

Я понял, что предположения были верные. Речь сейчас пойдет о моем будущем.

— Ну что майор, — сказал полковник. — Похоже, встречаемся на посошок, так сказать. Тебе надлежит прибыть в Москву. Во Второе главное управление МГБ, в распоряжение генерал-майора Питовранова. Вот официальное предписание.

Я кивнул:

— Ясно.

— Не скрою, жаль с тобой расставаться, — произнес полковник, — но и тебе расти надо, двигаться, это понятно. Большому кораблю — большое плавание. Не сомневаюсь, что тебя ждет непростое задание. Поэтому желаю удачи. А долгих проводов разводить нечего. Верно?

— Совершенно.

— Ну и вперед. Предписание возьмешь в приемной. А как там дальше канцелярия закрутится, это уже не наше дело. Еще раз удачи!

Мы обменялись крепким рукопожатием и на том расстались. Сроки жесткие — уже завтра я должен быть на Лубянке.

Так и вышло. В новенькой щегольской форме я вошел в здание МГБ, где меня быстро проводили к кабинету Питовранова.

Генерал, как я понял, был в настроении приподнятом и озабоченном — творческий поиск, можно и так сказать.

— Прошу, Соколов, присаживайтесь, — он был отменно вежлив. — Чаю?

Я не отказался.

— Поговорим, — сказал Питовранов. — Прежде всего от себя лично — благодарность за проделанную работу. Батищев — крупный зверь, что там говорить. То, что мы его взяли, большое дело. Очень большое. Но впереди у нас дела еще больше.