— Слышите? — прошептал он.
Вроде бы никто ничего не разобрал. Но вот я различил очень далекое, едва слышное тарахтение.
— Катер?
— Ага, — лицо лейтенанта расплылось в призрачно-лунной улыбке. — Дизелек стучит.
Вскоре звук судового мотора стал слышен отчетливо.
— Готовность номер один, — шепотом приказал я.
Теперь можно было различить на море небольшую движущуюся тень — баркас спешил с полностью погашенными огнями. Ближе к берегу, ближе, ближе, совсем рядом…
Из леса показались три фигуры. Двинулись к берегу.
Напряжение достигло пика.
Глава 25
Ребята аж дыхание затаили.
Три фигуры тяжеловато двигались по песку к кромке воды. Две рослые мужские, одна небольшая женская. Все трое были равно навьючены большими, даже огромными рюкзаками или вещмешками.
С баркаса замигал фонарик. Просто так или азбукой Морзе — черт его знает, не силен я в этой музыке. Да похоже, никто из нас не владел темой.
Катер осторожно, самым малым ходом подгребал к берегу, чтобы не зацепить дно. Трое остановились у самой кромки воды.
— Давайте! — донеслось с судна. — Мы ближе подойти не сможем, шагайте вброд. Примем, не волнуйтесь.
Трое приостановились как бы в нерешительности.
— Чего ж они… — прошептал Мальцев.
И тут мне почудилось, что самый рослый как будто вскинул руку.
Нет, не почудилось!
Вспышка. Выстрел.
И два, и три. И после малой паузы — четыре.
Этот гад стрелял из пистолета беглым огнем, не заботясь о меткости Тем не менее, попадания были — с баркаса раздалась отчаянная нецензурная брань.
Трое бросились бежать прочь.
— Вперед! — крикнул я. — Брать живыми.
И мы бросились к бегущим.
— Стой! — рявкнул Мальцев. — Стой, сволочь!
С катера раздалась запоздалая стрельба. Кто-то спрыгнул с борта в воду.
Маленькая фигурка упала. Попыталась встать и опять рухнула.
— Генрих! — отчаянный женский крик. — Генрих, помоги!
Женщина приподнялась, зовя на помощь:
— Я ранена, помоги!
И Генрих помог.
Рослая фигура вновь вскинула руку. Выстрел.
Женщина упала ничком.
Двое побежали в разные стороны.
Я всегда стараюсь в бою держать голову холодной. Да хоть бы и не в бою. Но тут злоба захлестнула меня. Этот урод без всякой жалости убил свою женщину, самого близкого себе человека! Это как? Это укладывается в голове⁈
В моей — нет. А вот у этого скота — легко.
Мне хотелось догнать его и порвать на части. Вот так, разодрать на хрен, чтобы ни духа, ни памяти не осталось на Земле от этой твари. Но я ж отлично сознавал, что живу не хотелками, а долгом, присягой, выполнением поставленных задач. И я вскинул ППШ, ловя прицелом ноги бегущего.
Фигура была очень плохо, очень размыто видна на фоне леса, а с баркаса вразброд, с ожесточением палили. Я не на шутку подумал, что эти хреновы стрелки-радисты могут сейчас меня зацепить — но что ж делать, такова жизнь.