Так я двинул навстречу неизвестности.
Глава 8
Знакомый адрес — Сретенский бульвар. Позднее утро. Локтев, должно быть, увидел меня из окна, поскольку я и в дверь не успел стукнуть, а она открылась.
Хозяин улыбнулся:
— Прошу!
И я успел отметить, что настроение у него одновременно и приподнятое, и озабоченное. Рабочее, азартное. И ему хочется скорее ввести меня в курс дела.
И мне хотелось того же.
Прошли в зал, присели за круглый стол.
— Ну, — сказал он, — без предисловий: поработали вы хорошо. Все главные фигуранты уже у нас. Уже с ними поработали. Уже сведения вытрясли. Есть над чем поломать головы.
— Готов ломать, — засмеялся я.
— Тогда приступим, — объявил он. И начал излагать.
Для начала отдал должное Псковскому УМГБ. Конкретно — подполковнику Покровскому. Он и его люди колоть подследственных умели так, что Лубянке те доставались тепленькими. Можно сказать, разжеванными. Только глотай! Ну, а там тоже не дети работают. Дело свое знают.
— Словом, так, — сказал Локтев.
Речь пошла о связном. Том самом, кому я ноги прострелил и по затылку ошарашил. Он самое важное звено во всей разматываемой нами цепочке. Жив, будет здоров. Сейчас, конечно, в госпитале. Здесь, в Москве. Под неусыпным надзором. Жизни его ничто не угрожает, чему, правда, он не очень рад. Это понятно: если жизнь твоя — ожидание смерти, то вряд ли это жизнь.
Тут меня неожиданно разобрало:
— Товарищ полковник. Прошу прощения, может, это лишнее, но хотел бы знать его мотивы. Что вообще за тип? Психологически.
Полковник усмехнулся:
— В корень смотришь? Разумно. Хотя для нас это было не главное. Нам надо было факты выявить.
Это я отлично сознавал. Но выявляя факты, коллеги не могли миновать психологических коридоров. Хоть краем глаза, да приходилось туда заглядывать.
Так и сказал.
— Конечно, — подтвердил Локтев, — А кроме того, тут особый случай. Он сам разговорился. Почему? Думаю, ранения сильно встряхнули. Какой-то перелом в сознании произошел. Правда, вряд ли это ему поможет.
И далее сказал, что по его мнению, этот тип не похож на идейного врага. Но и не жертва обстоятельств, отчаянием загнанная на путь предательства. Скорее, это беспокойный человек, которому в жизни тесно, но он сам не знает, чего хочет. Такая бесцельная активность часто загоняет людей в странные и неприятные ситуации. Вот и этого могло закатить, скажем, в какую-нибудь таежную экспедицию на поиски алмазов или золота, или еще чего-то. Но сложилось иначе.
Тут Локтев сощурился, припоминая нечто.
— Да, — сказал он. — Я ведь не особо-то вникал. А так вот задумаешься… Ну да ладно! А то мы уже в литературу какую-то заехали. Можем не выехать.