Комната в коммуналке, законная прописка — все это решили, все оформили. Субачев зажил недурно, помимо зарплаты в меру халтуря по слесарной, электрической части. От просьб жильцов отбоя не было.

Время от времени он наведывался в почтамт. Ничего. Но вот однажды вдруг письмо пришло. Разумеется, заранее было оговорено, что все послания будут шифрованные, и скрытый смысл ключевых фраз Субачев вызубрил на всю жизнь.

Впрочем, в этом письме ничего конкретного не было. Неизвестный отправитель лишь сообщал, что он на связи. И просил месяца полтора на Почтамте не мелькать. Просто от греха подальше.

Я слушал все это в изложении Локтева и чувствовал, как разжигает меня лихой сыщицкий кураж. Я начинал чувствовать себя в родной стихии: загадка, сумрак — и острое желание найти разгадку. Там, где это кажется невозможным. Прыгни выше головы, Соколов! Коснись рукой небес. Загляни за горизонт!

Я уже начал угадывать, к чему клонится этот разговор. К предложению, от которого нельзя будет отказаться. Но я и не собирался. Я не просто был готов к этому предложению, которое еще не прозвучало. Я ждал его, как выстрела стартового пистолета. Понимая, что подгонять рассказчика не следует.

Ну, а техник РЖУ четко выполнил предписание. Месяца через полтора заглянул на Главпочтамт. Письмо ждало его.

Предлагалось увидеться в выходной на одной из Сокольнических просек. При этом нужно было иметь несколько опознавательных знаков: серая кепка, забинтованный средний палец на правой руке, газета «Советский спорт» в руках. Естественно, все это было завуалировано — внешне выглядело как сумбурное, малограмотное и бестолковое письмо необразованного, а то и хмельного человека, пишущего как попало, что в голову взбредет. Подпись: Костя.

Письмо «глубокий агент» сжег, строго следуя инструкции. Конверт тоже. А в воскресенье был в Сокольниках.

«Советский спорт», совсем недавно переименованный из «Красного спорта» он держал так, чтобы заголовок был виден. Средний палец завязан свежим бинтом.

— Нет, ты представляешь? — рассмеялся Локтев. — Какова конспирация!

Я улыбнулся в ответ, но мысленно пережил душевный драйв агента. Упоение своей тайной значимостью. Никто в толпе вокруг тебя не догадывается, кто ты такой. А ты один такой. Один среди всех! Ну разве это не игра фортуны⁈ Разве не казино размером в жизнь?

Так или не так, но агент неспешно прогуливался по чудесным летним Сокольникам, среди празднично-веселых людей. Он старался все контролировать вокруг себя — и все же чуть не вздрогнул, когда услыхал над левым ухом:

— Юрка! Ты что ли, черт⁈