— Товарищ майор, — вскоре заметил сержант, — вроде вон он, гляньте.

Я тоже негласно успел повидать Аверина со стороны. Он самый, нет сомнений.

— Так. Я его сейчас в машину. Твоя задача — быть на подхвате. Больше ничего. На сто процентов уверен, что все будет без эксцессов. Вряд ли он Фантомас или там капитан Сорви-голова.

Я вышел из легковушки, чуть подождал — и с подчеркнуто фальшивой улыбкой двинулся навстречу.

— Леонид Алексеевич? Здравствуйте, здравствуйте, очень рад вас видеть.

Аверин, щупловатый невзрачный мужчинка, остановился, растерялся:

— Э-э… Простите?

— Прощаю, Леонид Алексеевич. Или вас стоит называть Николай Всеволодович? А может, Порфирий Петрович?

Все это я говорил самым простодушным тоном и с очень холодным взглядом.

Экономист побледнел.

— То есть… Простите, я не понимаю?

— Все вы понимаете, — теперь и голос мой стал ледяным. — Прошу в машину, побеседуем.

Я плотно взял его под руку, повлек к «Олимпии». Ни малейшего сопротивления не ощутил. Готов плановик. Сдулся. Теперь бери его голыми руками.

И Мокроусов хорошо подыграл мне. Высунулся из машины:

— Товарищ майор, вам помочь?

— Нет-нет, мы сами. Садитесь на заднее сиденье!

Сели. Аверин смотрел остановившимся взглядом. Прошелестел бескровными губами:

— Майор?..

— Соколов. Ознакомьтесь, — сунул раскрытое удостоверение чуть ли не в нос экономисту. — Рассказывайте, Аверин. Как дошли до жизни такой? Почему ступили на путь преступления? Врать, изворачиваться не советую. Только правду. Слушаю.

И тут я увидел, как в глазах задержанного проступили слезы. Стало очень жалко себя.

— Товарищи… товарищи… — забормотал он. — Я не виноват!

— Вы не мальчик в мокрых штанишках, Аверин. Стыдно говорить чушь. Будьте мужчиной. Рассказывайте.

Со слезами на глазах Аверин рассказал, как он поддался бесовскому наваждению. В лице сослуживца Панкратова. Этот Панкратов, чтоб ему пусто было, сумел подбить экономиста на грех: изредка ему будут звонить и называть вымышленными именами. И сами будут представляться. И все! Очень просто. Надо лишь без ошибок передавать содержание разговоров ему, Панкратову.

— Ты пойми, — мягко, вкрадчиво, как подобает лукавому, убеждал он. — Это мои служебные дела. Ты к ним никакого касательства не имеешь. А свой куртаж получишь. Без фининспектора. Плохо ли тебе? На ровном месте второй оклад поднимешь. Ну?

И делал игривую гримасу.

— И вы морально пали, — усмехнулся я.

— Ну, товарищ майор… Я вам как мужчина мужчине. Я второй раз женился, жена молодая, красивая… Ну что там говорить, избалованная. И то ей подавай, и это… Люблю ее безумно. Если бросит меня, не знаю, что будет. Не переживу. А чем ее удержать? Чем⁈