— Миша! Телефон здесь есть поблизости?

Миша стоял столбом все на том же месте, где его застала схватка. Да она и длилась-то секунд десять.

— А? — он еще не вполне включился. — Чего?

— Того! — рявкнул я. — Телефон. Надо срочно Скорую помощь. Похоже, травма тяжелая.

— А, — Миша худо-бедно вернулся в жизнь. — Тут поликлиника рядом. Может, туда?

— Давай, — одобрил я. — Быстро! Аллюр три креста.

Ювелир несуразной трусцой заспешил куда-то вправо, а я стал оказывать поверженному первую помощь, видя, что дело худо. И тем не менее, возможно, эти действия помогут сохранить жизнь.

Другой вопрос — каково жить овощем, если будет жить? Но это от меня не зависит. А мой долг — постараться спасти травмированного, не думая больше ни о чем.

И удалось. Достаточно грамотные мои действия плюс вовремя подоспевшая профессиональная помощь — врачи из поликлиники успели вовремя — оставили Тарасова в живых.

— … Правда, что это за жизнь будет, не знаю, — делился со мной Локтев. — Итог консилиума: навряд ли когда встанет, а сколько протянет в таком состоянии, неизвестно. Может год, может десять. Насчет улучшения никаких прогнозов не дают.

Я пожал плечами. Лев Сергеевич искоса глянул на меня:

— Ты, случаем, уж не жалеть ли вздумал?

— Жалость не то слово. Свой диагноз он заслужил. Так и шел к этому. Я совсем о другом задумался.

— Философия?

— Почти.

— Э, нет, товарищ майор. Она, может, дело хорошее, да не сейчас. Нам о другом думать надо.

— Не спорю.

— Давай-ка прикинем, что мы отсюда имеем…

Имели немного. По Тарасову — врачи категорически заявляли, что внятно общаться с ним возможно будет через две недели, дней десять самое раннее. И то не факт. Нас это, конечно, не устраивало.

Мы не знали, действовал ли он сам, или держал связь с затаившимся Полежаевым. Второе вероятнее, хотя и первое не исключено.

— Ну, если так, — предположил я, — значит, Полежаев в Москве. Скорее всего, — поспешил добавить.

— С оговорками — да, — согласился полковник, и с некоторым смущением признался, что обратился за консультацией к знакомому врачу-психиатру, тайному поклоннику доктора Юнга. Профессору.

— Свела судьба давно по службе, — сказал он. — Надо было определить одного стрекулиста: симулирует душевное расстройство, или нет. Оказалось — симулянт, да. Но дело не в том.

Дело было в том, что чекист убедился в квалификации психиатра. Разговорились. Почти подружились. Во всяком случае, отношения сложились доверительные. Медик увлеченно пустился рассказывать об идеях швейцарского доктора. Без опаски.

Правда, инженеру Локтеву это было до плинтуса, зато Локтев-чекист слушал с интересом. Теории его не волновали. А вот практические приложения — это любопытно.