Лев Сергеевич задумался. Ко мне он всегда прислушивался.

— Ты считаешь?

— Уверен.

— Хорошо, — сказал полковник. — Подумаем, решим.

И далее мы заговорили о предполагаемой преступной организации. Я изложил свою версию. Локтев выслушал, и не то, чтобы отнесся недоверчиво, но протянул:

— Ну, это ведь надо проверять и проверять…

— Разумеется. И либо подтвердить, либо опровергнуть. Вопрос — с чего начнем? Я так понимаю, что самого Барашкова трогать нельзя?

— Категорически, — отметил Локтев.

— Номенклатура?

— Не только поэтому, — поморщился он.

Я понял:

— Он не вершина айсберга?

— Вот именно. Могут быть и повыше. Если его сейчас дернем, они так заглубятся, что уже не вытащишь.

Разумно, ничего не скажешь.

— Значит, надо поднимать связи Полежаева и Панкратова. Женщины?

— Полежаев то ли вдовец, то ли развелся, не очень понятно. И до конца неясно, официальный брак был или нет. Это в Смоленске было, все записи ЗАГСов в войну пропали. Но в любом случае его мадам покойница. Потом он не женился. Были связи или нет — выясняем. А вот с Панкратовым интереснее.

Полковник поведал историю с классическим сюжетом. Негласная агентурная разработка умело выяснила, что Панкратов вполне мог крутить давний роман… с кем бы вы думали?

Этот вопрос Лев Сергеевич задал, хитровато прищурясь. Мол, отгадай-ка, умник.

Я пораскинул мозгами. Анализ. И — синтез:

— Никак с супругой Аверина?

Локтев даже не удивился:

— Точно. То есть это косвенно. Слухи. Но очень заслуживающие внимания.

— Тогда придется прощупать эту особу. Кстати, как она отреагировала на арест супруга?

— Да никак. Дома сидит почти безвылазно. Так, выйдет за продуктами и назад шмыгнет.

— Это не очень хорошо. Как будто она чего-то выжидает. Чтобы стартануть в неизвестность.

— Ну, она у нас под наблюдением.

— Так и Полежаев был под наблюдением.

Локтев недовольно поморщился:

— Мы ошибки учли. Больше такого не допустим. Но в принципе ты прав. Тянуть не следует. Возьмешься?

— Без вопросов.

И на следующий день пошел. Один.

Супруги Аверины обитали в перепутье переулков между Таганкой и Яузой. Но я без труда разобрался в адресах. Старинный двухэтажный дом — то есть, целая кривая цепь зданий, самовольно слепленных когда-то при царе Горохе. Подъезд с запахами борща, стирки и кошек. Второй этаж. Дверь, впрочем, новенькая, только отремонтированная, и даже с электрическим звонком. На нетрудовые доходы.

Я нажал на звонок, и дверь распахнулась так мгновенно, словно там ждали гостя. И открывшая дверь женщина в синем атласном халате вроде бы вздрогнула от неожиданности.

— Не ожидали, Алла Григорьевна? — вежливо спросил я. — Разрешите пройти.