И шагнул вперед, не дожидаясь ее ответа.

— По-моему, я вам не разрешала, — огрызнулась она, но немного растерянно.

— А по-моему, разрешили, — с иронией возразил я, на ходу достав удостоверение офицера МГБ. — Мне почему-то все разрешают.

Я сопроводил эти слова насмешливой ухмылкой.

Она насупилась, промолчала. Я захлопнул за собой дверь.

— Вот и познакомились, — сказал я.

Я уже знал, что она вообще-то Прасковья Григорьевна. В оригинале, по-гречески — Параскева. В ту эпоху многие молодые женщины стыдились простонародных, «деревенских» имен, типа Евдокия, Варвара, Степанида и тому подобных. И переделывались в Валентин, Светлан, Евгений… Вот и эта уроженка Тульской губернии официально перекроилась из Прасковьи в Аллу.

В самом деле красивая, ничего не скажешь. Пышные светло-пшеничные волосы, темно-синие глаза. В лице необъяснимая очаровательная неправильность в духе Бриджит Бардо. Я как-то сразу понял Аверина, до умопомрачения запавшего на эту особу.

Но сам я остался совершенно невозмутим. Просто отсек эмоции. Никаких волнений я себе позволить не мог.

— Кого-то ждете? — спросил я.

Аверину так и ткнуло:

— Кого мне ждать? Вас точно не ждала.

В голосе был вызов, одновременно дерзкий и пугливый.

Точно, ждет. Ладно. Я тоже подожду.

— Посмотрим, — сказал я. — Пройдемте в комнату. Присядьте.

Я распоряжался как хозяин — а иначе ничего и не выйдет. Инициативу упускать нельзя.

Она присела на антикварную кушетку. Я опустился на венский стул.

— Скажите, Алла Григорьевна, какие отношения вас связывают с Панкратовым? Евгением Романовичем.

Ее заметно передернуло:

— Панкратов? А кто это такой?

— Сослуживец вашего мужа. Вместе работали.

— Не знаю такого.

Тактика дала успех. Врет гражданка Аверина. Врет глупо и бессмысленно. Не знать Панкратова она не могла. Это установлено вне всяких сомнений.

Я усмехнулся холодно и загадочно:

— Гражданка Аверина. Вы когда-либо привлекались к уголовной ответственности?

— Чего?

Она произнесла это столь искренне, что я ни на миг не усомнился: она просто не поняла вопроса. Дура в самом кондовом смысле слова.

— То есть, вы были когда-нибудь под судом? Или хотя бы под следствием? — терпеливо разъяснил я.

— Нет! — прозвучал самый честный ответ. — А вы зачем спрашиваете?

— Сейчас объясню, — сказал я, и объяснить не успел.

Раздался нетерпеливый звонок в дверь. Вернее, даже два. Длинный, короткий. Буква Н в азбуке Морзе.

Хозяйка дернулась совершенно явно. Но я вскинул руку. И шепотом:

— Тихо. Кто это?

— Н-не… знаю.

— Знаете. Откройте.

В руке у меня уже был «Вальтер». Алла загипнотизировано уставилась на него.