— Плохо, товарищи, — сказал жестко. — Плохо! Это же явный саботаж. Кто-то нарочно распускает сплетни, разлагает контингент, вредит строительству. Неужели это непонятно?

Собеседники переглянулись. Вид у обоих был так себе.

— Да что ж тут не понять, — молвил, наконец, Петр Тимофеевич. — Понятно-то оно понятно. Да вот как это все расследовать? Вот вопрос. У меня сами понимаете забот сколько. Анатолий Михайлович, — кивнул он на подчиненного полковника, — в этом деле не специалист. Вот насчет охраны, режима, секретного делопроизводства — да, здесь он ас. А следствие… Между прочим, я давно долбаю Москву: пришлите нам толкового следователя! У нас такой сложный контингент!

Эта тема его вдохновила, он еще вознамерился что-то сказать, но я прервал:

— Будем считать, прислали. Теперь давайте разбираться.

— Давайте, — охотно подтвердил Быстров.

— Первое. Почему труп был обезглавлен? Кто это мог сделать? Свои же?

Они вновь переглянулись. Рыжов неуверенно сказал:

— Ну, могли… Хотя не знаю, зачем это им было нужно. Это же бессмысленно.

— Согласен, — подхватил я. — Для них бессмысленно. Но ведь должен в этом быть смысл? Должен. Значит, это сделали не они.

— А кто? — вырвалось у Анатолия Михайловича.

Я усмехнулся:

— Тут есть подсказка. Где это случилось? На кладбище между двумя заброшенными деревнями. Староверческими! Подчеркиваю это.

И я развил мысль. Раскольники, бежавшие сюда в семнадцатом-восемнадцатом веках, тащили сюда самое главное: богослужебные книги и иконы. Люди, крепкие в своей вере, старообрядцы хранили эти святыни и до революции, и после. Ну, а потом новая жизнь, новый дух, новые поколения… Старики уходили из жизни, не всегда успевая объяснить молодым ценность этих вещей.

— Понимаете? Что могло остаться в этих избах? Иконы шестнадцатого, если не пятнадцатого века? А кто его знает. Если так, то одна такая штука на Западе стоит как два «Хорьха», если не больше. Да знающие люди миллион отвалят за такую вещь, не пожалеют. И у нас такие знающие люди есть. В том числе в преступном мире. И я не удивлюсь, если с такими повстречались четверо ваших беглецов. На свои головы.

— В прямом смысле… — пробормотал Быстров, доставая очередную папиросу. Дымил он как паровоз. — Тогда что же получается? Четверо наших узнали, что там могут быть драгоценные иконы? Откуда? Ты в курсе? — повернулся он к Рыжову.

У того был заметно бледный вид. Только сейчас до него стали доходить его проколы в оперативной работе.

— Н-нет, — выдавил он. — Мне такие сведения не поступали…

— Но это не значит, что их нет, — жестко закончил Быстров.